Читать книгу «Девушка без имени» онлайн

– Почему? – спросила Соня, послушно отступив от окна.

Лефевр, который резкими движениями выбрасывал из сейфа какие-то свертки, объяснил:

– Могут начать стрелять. Этот купол еще продержится… какое-то время. Но лучше отойти.

Соня покорно прошла по кабинету и опустилась на диван. В голове царила какая-то звонкая пустота. Ни о чем не хотелось думать: мысли крутились обрывочными бессвязными клочками. Винокуров сумел прорваться в Сузу… Занял тело Рекигена… Огюст-Эжен застрелил его… Наконец, когда способность размышлять здраво все-таки вернулась к Соне, первой мыслью было: «Несчастный Рекиген. Он не заслужил такую участь».

– Стрелять? – переспросила она, чувствуя вязкую тошноту, оставленную на память о путешествии с помощью разрыв-камня. – Кто?

– Там сейчас вся полиция города, – объяснил Лефевр. Один из свертков разорвался, и на ковер со звоном высыпались тусклые золотые кругляши монет. – Армия, опорные отряды инквизиции. Я ведь убил его высочество Рекигена и взял тебя в заложники.

Он выпрямился, наконец обнаружив искомое, и обернулся к Соне. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, и Соня вдруг поймала себя на мысли, что видит Лефевра в последний раз. Этого не могло быть, она не собиралась с ним расставаться, но чувство прощания было огромным и жгучим.

– Но ведь Рекиген был одержим… – испуганно прошептала Соня. С ресниц сорвалась первая слезинка, но она ее не заметила. – Он перебил всех во дворце. Ты… ты же спас меня и остальных. Это просто надо объяснить. Ахонсо простит.

Лефевр усмехнулся.

– Это уже не важно. Я убил наследника престола. Алита, послушай…

– Соня, – перебила она. – Меня зовут Соня Тимофеева. Винокуров сказал. Огюст-Эжен, это ведь… – Соня замялась, подбирая правильные слова. – Страшное недоразумение. Тебя надо наградить, а не стрелять.

Лефевр печально покачал головой. Соня вдруг заметила, что темные жесткие кудри на его висках тронуло сединой – еще совсем недавно этого не было. Она зажмурилась и закусила губу: боль и жалость накатили на нее и смяли.

– На Земле сейчас зима, – медленно проговорил Лефевр. – Возьми одежду Бригитты. И деньги. Золото – оно ведь везде золото.

– Я никуда не пойду, – твердо сказала Соня, не глядя на него. – Я тебя не оставлю, Огюст-Эжен. Если мы живем, то вместе. И умираем тоже… вместе.

Лефевр приблизился к ней и, помедлив, осторожно обнял, словно боялся причинить боль. Только теперь Соня поняла, что правая рука до сих пор почти не слушается, что все тело ломит, что в висках грохочет пульсирующий набат.

Потом она поняла, что Лефевр собирается отправить ее домой. Что он нашел-таки способ.

– Я очень тебя люблю, Соня, – негромко сказал Лефевр. – Ты должна жить.

Он с прежней осторожностью помог ей сесть и быстро покинул кабинет – должно быть, отправился за одеждой. Некоторое время Соня слушала, как где-то далеко-далеко, на улице, шумит толпа, словно бескрайнее холодное море, а потом разрыдалась так, как никогда не плакала прежде. Жить? Вернуться в мир Никитосов и Винокуровых, где не найдется ни помощи, ни защиты, ни любви? Что она там будет делать?

Ответ пришел откуда-то со стороны, четкий и ясный:

– Сражаться. Ты будешь сражаться.

Соня понятия не имела, кто это говорит, но слова прозвучали в ее голове с такой железной уверенностью, что она и не подумала сопротивляться. Говоривший передал ей свою непоколебимую твердость; Соня кивнула и спросила:

– А Огюст-Эжен? Он сможет пойти со мной?

– Нет, – отозвался говоривший. Только сейчас Соня поняла, насколько у него приятный и мелодичный голос. – Нет, пройти сквозь врата сможешь только ты. У тебя отняли имя, но ты его вернула. У тебя отняли жизнь, но ты ее найдешь. Назови свое имя и входи.

Возникший на пороге Лефевр замер, глядя, как глиняный шарик с неторопливой величавостью выплывает из темного бумажного пакета, в который был помещен на хранение. Он медленно поднимался к потолку, постепенно наливаясь золотым огнем, он грел, но не опалял, и он пел. Он был не просто артефактом – умершим и оживленным, он был точкой соприкосновения всех возможных миров.

И он был радостью.

Соня смотрела на него и смеялась. Свет ложился на ее заплаканное лицо мягкими сияющими мазками, превращая девушку в огненного духа. Лефевр не мог оторвать от нее взгляда, и чувство потери – жесткое, окончательное чувство – уже не имело над ним власти. Соня отправится домой, Соня будет жить: это было самым главным.

– Имя! – пел артефакт. – Назови свое имя и входи.

И тогда Соня сделала шаг назад и обернулась к Лефевру. Несколько пронзительных долгих минут они смотрели друг на друга, и сияние артефакта стало угасать, а музыка отдалилась. Соня подошла, и Лефевр понял, что она уже не здесь и не с ним.

И это было правильно.

– Я собрал для тебя сумку, – сказал он, и в голосе прозвучало непривычное смущение. – Там деньги, драгоценности Бригитты… ты всегда сможешь их продать.