Читать книгу «Чужой мир» онлайн

Я опустилась на пол и свернулась в позу эмбриона. Тело сотрясала дрожь, но это было неважно. Крепко зажмурившись, я уткнулась лицом в коленки и просто ждала. Ждала, когда режущая боль отступит. Я знала, придется набраться терпения, но рано или поздно станет легче.

Хотя бы настолько, чтобы вдох не казался глотком расплавленного олова.

Я, следуя рекомендациям врача, провела в постели два дня. Боль в ноге отпустила быстро, но сил встать все равно не было – душевные раны затягивались гораздо хуже телесных. Как ребенок, захлебывающийся в собственном крике, я полностью погрузилась в то глухое одиночество, называемое пустотой, и даже нашла в нем какое-то изматывающее удовольствие. В таком состоянии чувство потери не грызло, а лишь покусывало: с ним можно было ужиться.

Я ходила как сомнамбула и при возможности старалась обходиться без слов. Кажется, Ито выдохнул с облегчением: наш с ним разговор отложился на неопределенный срок. Ни на секунду не выпадая из роли, он деликатно не стал утомлять меня своим присутствием, но при этом не забывал звонить Айю три раза в день и узнавать о моем состоянии. Это не ускользнуло от внимания, но абсолютно не задело сердца: так же, как и корзинки с фруктами, букеты цветов и визиты врача, организованные, несомненно, им же. Я не отказалась от намерения поговорить с Ито и расставить все точки над «i», но решила немного подождать. С Ито нельзя было действовать спонтанно, а при попытке анализа мозг просто отключался: воспоминания, всплывающие в памяти, неизменно вызывали его перезагрузку.

Краем сознания я отмечала, что Айю ни на минуту не отходила от меня. Передвигаясь на цыпочках, она охраняла мой сон, пичкала едой, как самая терпеливая сиделка, и не пыталась завести никаких душеспасительных бесед, за что я была особенно благодарна. Любые утешения сейчас казались слишком фальшивыми и несвоевременными.

На третье утро я неохотно сползла с кровати и подошла к окну. Вгляделась в яркое летнее небо, которое солнце пронзило своими лучами, и поняла, что пора вытягивать себя из этого болота. Лиди бы не хотела видеть меня сломленной.

Я распахнула дверь спальни и позвала Айю. Надо было видеть ее реакцию, когда я сказала, что мы едем на студию: удивление, растерянность, восхищение, радость – калейдоскоп чувств вспыхнул, как фейерверк, запущенный темной холодной ночью. И неожиданно мне стало немного легче. Я не знала наверняка, искренне ли относится ко мне Айю или же я для нее лишь работа, но почему-то мне казалось, что я для нее значу чуть больше, чем просто задание.

Правда, возможно, ее трепет объяснялся тем, что я – ее первое задание, но мне не хотелось об этом думать.

Я позволила Айю выбрать мне наряд и послушно залезла в узкое, длинное темно-синее платье без рукавов с немного расклешенным книзу подолом. Накинула сверху джинсовую куртку, распустила волосы и предоставила лицо в полное распоряжение Айю. Когда час спустя я в сопровождении новой охраны (видимо, людьми Ито) вышла из номера, то ни за что бы не узнала в красивой, холодной девушке себя. Оно и к лучшему: ни видеть, ни слышать себя сейчас я не могла.

В студию вошла невозмутимо, привычно покачивая стаканчиком с кофе, и приподняла брови под темными круглыми очками – творческий процесс сопровождался небывалой суматохой, граничащей с паникой. На площадке никогда не царило спокойное умиротворение, но степень хаоса говорила, что в этот раз случилось что-то из ряда вон выходящее.

– А-а-а! Госпожа Майя Данишевская… – Игибо Майс вытер пот со лба концом пестрого шелкового платка и небрежно повязал его на шею. Уставший и нервный, он не сразу поприветствовал меня поклоном, но быстро спохватился и коротко извинился за заминку.

– Все в порядке, – отмахнулась я и перешла к сути: – Что тут происходит?

Игибо Майс злобно фыркнул в сторону одного из костюмеров, так что бедняжка испуганно подскочил и поторопился убраться с недовольных очей начальства подальше. Возившийся с аппаратурой осветитель предусмотрительно замер, изобразив необычный предмет интерьера – видимо, спародировал домашнюю пальму в горшке, а вот оператор, настраивавший камеру, замешкался, за что получил в спину ободряющую угрозу увольнения и спонтанный анализ его родственных связей. Лишь после этого Игибо Майс повернулся ко мне и раздраженно объяснил:

– План съемок полетел к злобным ринам! Мы отстаем от графика. Пришлось менять очередность сцен. Сейчас будем снимать разговор главной героини с отцом.

– А как же финальное прощание героев?

– Снимем завтра, когда Дайсаке Акано (неразборчивое ругательство) выйдет на работу.

Сердце встрепенулось пойманной в силки птицей. Впервые за два дня волнение кольнуло тело и пробежало на спине мурашками.

– А что случилось с Дайсаке Акано? – Губы слушаются, уже хорошо. Возможно, говорю не так четко, потому что Айю пришлось переспросить, прежде чем перевести, но это уже мелочи.

– Заболел! – Игибо Майс выплюнул это слово, как дракон, фыркающий огнем. Разве что дым из ноздрей не пошел. Впрочем, возможно, это дело поправимое…

В легких сразу появился воздух. Надо же, даже не поняла, что все это время стояла, затаив дыхание. Заболел. Ничего страшного, все болеют.

Кажется, я сказала последнюю фразу вслух, причем на цинфийском, потому что Игибо Майс снова гневно содрал с шеи платок. Я непроизвольно шагнула назад. Было ощущение, что этим платком меня сейчас попытаются задушить. Но нет. Скомканный шелк вновь оказался водружен на прежнее место – на покрывшуюся красными пятнами шею режиссера.

– Госпожа Майя Данишевская, – с вежливостью, граничащей с издевкой, проговорил Игибо Майс. – Болеть можете позволить себе вы. Или ваша многоуважаемая помощница. Возможно, даже с температурой и соплями свалится кто-то из вашей охраны. Но мои актеры не болеют! Болеть они могут после окончания съемок столько, сколько их душе угодно. Даже если им захочется умереть, я не буду протестовать, но только после завершения работы над фильмом.

Мы с Айю переглянулись. На ее лице я прочла то же желание поскорее смыться от разгневанного режиссера, что испытывала сама.

– Не разделяю вашу позицию, но понимаю ее, – осторожно сказала я и быстро ретировалась под предлогом неотложных дел.

– Разве мы не будем присутствовать на съемках? – удивилась Айю, когда я потащила ее к выходу.

– Нет, не сегодня, – пробормотала я, раздумывая о том, как незаметно обойти журналистов на выходе.

– У нас другие планы?

– Угу. Навестим Дайсаке Акано. – Я не хотела в этом признаваться, но при мысли, что Дайс заболел, мне становилось неспокойно. Хотелось убедиться, что это действительно обычная простуда, а не что-то серьезное.

– Это не понравится Ито Кейтаро…

– Верно. – Я остановилась и посмотрела на Айю. Слова прозвучали жестко, но иначе было нельзя. Мне надоело ходить вокруг да около. – Слушай, я знаю, что ты выполняешь поручение отца и приглядываешь за мной. Также понимаю, что у моего брата с твоим отцом какая-то договоренность и к этому славному дуэту недавно присоединился еще и Ито. Не знаю, какие планы у этой троицы, но пешкой быть не хочу. Понимаешь?