— Может, сразу в бассейн к жооргу меня поселите? — разозлилась я.
И вдруг почувствовала, что свободна. Как и на Даргассе я начала впитывать негатив из фиксирующего меня желе. И заткнула бы себе рот, да не могла. Злость говорила и думала за меня.
— Может, и поселим, — хмыкнул император. — Почему бы и нет? Вам будет весело вдвоем. Как те подготовительные пять лет. Ты уже окрепла, может, даже подходишь для его переселения в твое тело.
Красная пелена забралом упала на глаза. Я сделала глубокий вдох и осталась в пустом бассейне. Мгновенно. Отметив краем глаза, как вытянулись лица изначальных, зло потянула энергию из обоих, насыщаясь до максимума.
Энран взволнованно смотрел на отца, тот же стоял неподвижно и внимательно следил за тем, как я загораюсь всеми цветами радуги.
— Вот видишь, сын. Она опасна.
— Я справлюсь, отец!
Голос Энрана звенит от напряжения. А я бешусь. Ярюсь. Неистовствую в душе. И пламя разгорается. Бушует. Обнимает меня со всех сторон. Ревет.
— Сомневаюсь, — бросает император. — Попробуй. Ты даже к ней не подойдешь. А если она взбесится по-настоящему?
— Аделия, — позвал Энран. — Прекрати. Пожалуйста.
— И что ты будешь делать, сын?
Голос императора доносился словно сквозь слой ваты. Я вынуждена вслушиваться, чтобы разобрать его слова. Фигуры мужчин смазались. Вокруг бушевало уже оранжевое пламя и я сообразила, что слишком много вытянула из Энрана. Он не препятствовал мне. В отличие от отца, который в какой-то момент закрылся, обезопасив себя.
Почему? Отдал свою силу, чтобы я что… сбежала? Что, что мне делать?
— Я увезу ее.
— И лишишься дома?
— Да.
— Стоит ли она того? Сомневаюсь. Рано или поздно она может тебя убить.
— Мы справимся.
— Ты самоуверен, сын. А она — оружие против нас. Против меня. Ты подумал, как мы с твоей матерью переживем потерю? Чем это чревато миру?
— Значит я недостоин, отец. Но убить ее я не позволю.
— Тебя никто не спрашивает, — резко закончил беседу император.
А я… я взбунтовалась! Да как он смеет обижать моего мужчину? Решать, жить мне или умереть? Ну и что, что он император? Ну и что, что мудрый и опытный?
Я. Хочу. Жить.
Хочу!
И если Энран готов… хочет того, то с ним! Только с ним!
Кости начало ломить и выкручивать, как в день инициации. Я испугалась. Пробила защиту императора и вытащила столько энергии, сколько могла, чтобы не было так больно, страшно.
В ушах шумело так, что не слышала, о чем они говорят, решена ли моя судьба, долго ли мне осталось жить. Танец боли, жизни и смерти вновь захватывал меня.
Тело пронзила невыносимая боль. Я выгнулась. Закричала, обрывая связки. Но не провалилась в беспамятство, как в прошлый раз. Агония тянулась и тянулась, я могла лишь всхлипывать и стонать, рыдать и подергивать конечностями. Вокруг все также полыхало пламя, на этот раз причудливого сине-голубого оттенка, никого ко мне не подпуская.
— Аделия, — раздался властный голос прямо в голове. — Аделия, дыши медленнее, раз-два-три-четыре — выдох, раз-два— три-четыре-пять-шесть-выдох…
Сопротивляться этому голосу я не могла и полностью сосредоточилась на нем. Казалось, даже боль отступила.