— Паршивка-руна сдает любые наши эмоции, даже не сделаешь вид, будто холодна к тебе, — произнесла я, касаясь кончиком носа его гладкой кожи. — Ты пахнешь водой. И собой. Это так… волнительно.
Руки смещаются на крепкие мужские ягодицы, сжимают их.
В мозгу пульсирует: «Мой. Весь мой. Могу делать с ним все, что хочу!»
Сердце колотится.
Пальцы подрагивают от возбуждения.
Я ласкаю языком моего изначального, медленно и целенаправленно спускаясь к давно готовому напряженному члену. Не останавливаясь обхватываю губами головку, легонько посасываю. Блаженство! Его тихий довольный вздох, яркая вспышка энергии в руне будоражат воображение.
Представляю, что мы не в озере посреди кордосского леса, а на плацу ВАД. Вокруг никого. Только мы и далекие холодные звезды, мерцающие лишь для нас.
Обнаженной кожи касается теплый ветерок, колени натирает не донный песок, а черное дорожное полотно. Энран стоит ровно в центре, перед ним на коленях я. Обнаженная. Раскованная. Чрезвычайно возбужденная.
Чувствительные губы припухли от поцелуев и страсти. Язык скользит по всей длине члена. Пальцы нежно и неуклонно ползут по внутренней стороне бедра вверх, едва ощутимо касаются яичек, оглаживают их, осторожно сжимают.
Я двигаюсь все быстрее, сильнее. Слюна затопила рот. Легкие толчки в горло возбуждают сумасшедшие желания. Рискнуть? Попробовать?
— Аделия! — Мою голову фиксируют мужские руки, заставляют отстраниться.
— Еще! — требую я. Поднимаю яростное, недовольное лицо. — Хочу еще!
Меня не слушают, поднимают заставляют обнять себя ногами и руками, прижаться кожа к коже.
— Хочу тебя, — шепчет в мой приоткрытый рот Энран. — Безумно. Моя развратная девчонка. Извращенка.
И я растекаюсь патокой от его слов. Да, я такая. Бессовестно-влюбленная. Бессовестно-счастливая. Бессовестно— возбужденная. И готова на любые эксперименты. С ним. Только с ним.
Он осторожно и бережно входит в меня, точно зная — в этот самый момент я не терплю ни намека на агрессию. Капелька нежности и заботы в начале для того, чтобы дальше сойти с ума вместе и ни в чем себе не отказывать.
Одуряющее чувство наполненности захватывает все мое существо. Живот прошивает спазмом, заставляя тело сжиматься в пружину, чтобы резко распрямиться, забиться в конвульсиях, закричать от восторга на всю округу.
Руки сжимаются в кулаки, колотят по плечам изначального. Хватают за шею крепко-крепко. Так, чтобы тело прижалось к телу. Слиплось. Впечаталось. Соединилось. Бедра подрагивают, сжимаются, тесно обхватывая мужской стан. Внутри разливается лава его страсти, а я… я вся горю. Пылаю белым светом. Костром. Вместе с ним.
В себя прихожу не сразу. Распластанная, размазанная тонким слоем по изначальному. Он все еще во мне. Чуть пульсирует. А меня все еще потряхивает от пережитого оргазма и того непривычного и от того столь сильного чувства единения с любимым мужчиной.
— Мы чуть не осушили озеро, — хмыкнул Энран, осторожно опуская меня на мокрую землю.
— Дождь пройдет, восстановится, — ответила безразлично, прижимаясь к нему. — Так хорошо, что ноги не держат. Это было потрясающе.
— Ну разумеется! Слияние истинных пар — это не просто обычная физиология, — раздался голос древнего за моей спиной.
— Это особо удачный эксперимент гениального ученого…
— Дождь! — возмутился Энран. Я же спряталась за него, хотя мозгом понимала, что мы для любого древнего существа не представляем никакого интереса, кроме научного, и воспринимать этого сумасшедшего ученого стоит как врача. И не стесняться. Он ведь не стесняется ничего!
— Мы вам одежду принесли. Ну и присмотрели, конечно. Мало ли, как соединились бы ваши энергоконтуры, — принялся пояснять Дождь без толики смущения. — Вдруг пришлось бы что-то корректировать на ходу.
— Дождь!
— Эксперимент прошел удачно, не беспокойтесь.
— Дождь!
— Девочка и мальчик, как обещал. Очередность еще подкорректирую потом.
— Дождь! — в очередной раз возмутился Энран, намекая, что пора бы и честь знать.