Я понурила голову. Не могла смотреть в его глаза. Ощущала себя грязно и мерзко. Да, я не предавала, но сыграла немаловажную роль в планах врага. Дурочка. А ведь можно было пораскинуть мозгами. Я должна была пойти к ректору и разобраться, почему меня назначили на эту должность! Должна была вцепиться клещами в наследника, заставить его сделать это! Почему я отложила столь важное дело на потом? Почему решила, что этим должна заниматься не я?
Слабачка!
— Аделия, — позвал наследник.
— Да?
— Посмотри на меня, — требовательно произнес Энран.
Полная тягостных дум, подняла к нему хмурое, напряженное лицо.
— Ты ни в чем не виновата. Никто не вправе ожидать от юной девушки расследования интриги государственной важности. Это не твоя работа, а наша.
— Ты читаешь мои мысли.
— У тебя на лице все написано. Аделия, послушай меня, это очень и очень важно. Никому ни слова. Доверять ты можешь только моим родителям, мне и Филу. Все остальные опасны.
— Хорошо.
— Аделия, — позвал он в очередной раз.
— А?
— Мы во всем разберемся, не переживай. Все не так страшно, как тебе кажется.
— Правда?
И столько надежды прозвучало в моем голосе, столько доверия, что я сама стала себе противна. Хочу, чтобы меня обманули. Это ли не слабость?
— Правда. И не хмурься так. На самом деле правда. А иначе, думаешь, я стал бы терять драгоценные секунды на то, чтобы тебя утешить?
— А, это ты меня так утешаешь? Сперва обвинил в пособничестве врагу, затем отправил на допрос, а сейчас, значит, я должна на шею тебе броситься? — Я прищурила глаза. И тихо-тихо, так, чтобы услышал только он добавила: — Топай на свою войну и чтобы без победы не возвращался! И побыстрее! И пиши мне! Постоянно пиши.
Это был тот самый момент, когда я со всей ясностью, окончательно и бесповоротно, поняла, что наследник престола мне небезразличен. Настолько, что я готова была его треснуть за то, что стоит и улыбается перед лицом смерти. Настолько, что готова была разрыдаться, топнуть ногой истерически, требовательно, попросить остаться здесь, со мной, в безопасности.
Однако слова «долг», «честь», «Родина» не позволили мне скатиться до подобного поведения, еще и всплыли недавние слова Фила о том, что я теперь военная и должна вести себя соответствующим образом.
— Постоянно не обещаю, но при первой возможности. А ты пиши мне всегда.
— Хорошо, — как попугай, в очередной раз повторила я.
Он склонился ко мне для поцелуя, я же торопливо сделала шаг назад.
— Аделия, — укоризненно произнес изначальный.
— Вернешься с победой, поцелую.
— Буду к вечеру, готовься, — пообещал Энран и, подмигнув на прощанье, ушел в ангар.
Я смотрела на удаляющуюся черную фигуру и не могла оторвать взгляда. Ишь, какой! Буду к вечеру. Словно войны заканчиваются в один миг. Такой решительный, сильный, красивый, бесконечно любимый. И самоуверенный до невозможности.
И не мой. Никогда не станет моим.
— Пойдем, Аделия, не время грустить. У нас много дел, — совсем рядом раздался голос императрицы.
Я зажмурилась, пытаясь скрыть навернувшиеся слезы. Еще не хватало опозориться перед целым дворцом и самой главной женщиной империи.
— Я готова, — произнесла, оборачиваясь.