примут едва ли не сразу, я почти отчаялась, когда ждать пришлось
более чем полчаса. За это время я хотела и вернуться домой, и зайти
без приглашения, а потом подумала, что таким образом, вынуждая
меня ждать, мисс Вандерберг мстит. Но, как оказалось, я ошибалась.
Но наконец на лестнице появилась высокая фигура в ливрее, а
затем слуга, спустившись, почтительно предложил мне руку.
Приняв ее, я вышла из экипажа.
— Пойдемте, мисс Истрейдж, — пригласил слуга. — Мисс
Вандерберг вас ожидает в овальной гостиной.
Обернувшись, я махнула Моргану и, получив кивок в ответ, подобрала юбки и начала подниматься по ступенькам.
Оказавшись в холле, услышала эхо далеких голосов. Видимо, семейство ужинало или, что еще вероятнее, принимало гостей. Стало
понятно, почему меня не приняли сразу.
Бегло оглядев холл, поняла, что не ошиблась, считая
Вандербергов состоятельной семьей. Все здесь кричало не о вкусе
хозяев дома, а о их богатстве. Рядом стояли изысканные, но
совершенно не сочетавшиеся статуи. Картины на стенах принадлежали
лучшим художникам, но тоже скорее служили бахвальством, чем
говорили о вкусе.
Лакей повел меня прочь от голосов, и, шагая за ним, я глазела по
сторонам, вспоминая собственный дом, двери которого надежно
запечатала магическая печать. Но вот мы оказались на месте. Слуга
распахнул дверь и представил меня:
— Мисс Истрейдж.
Я переступила порог небольшого овального помещения, в
котором располагались пара мягких диванов, столик для чаепития и
рояль, занимавший место у стены.
Элеонора Вандерберг, восседавшая в кресле, коротко кивнула.
— Ступайте, Дэвис. Вы мне больше не понадобитесь, — сухо
произнесла она.
Лакей раскланялся и удалился, закрыв за собой дверь. А я, выдержав пристальный, изучающий взгляд юной особы, не