мрачные, терпеливо ждали, когда закончится допрос.
— Значит, говорить не желаем, — произнес Риан, нарушив
давящее молчание.
Сидевший напротив оскалился и положил на стол связанные руки.
— А мне нечего сказать! — проговорил он гнусавым голосом.
— Было бы лучше, если бы вы признались, — посоветовал Риан и
покачал головой. — Мне не хотелось бы применять к вам силу.
— Вы просто не имеете права, — оскалился преступник.
— Уже имею. — Эдриан достал из нагрудного кармана свиток с
королевской печатью и положил на стол. — Просто я хотел сделать
лучше для вас. Но, вижу, не получится.
Арестованный бросил взгляд на свиток и сглотнул. Улыбка
исчезла с его губ, и глаза матово заблестели, выдавая страх.
— Не может быть! Я его племянник!
— Его величество не любит предателей. И в особенности, если
они происходят из одного с ним рода. — Дерри наклонился вперед, пристально глядя на своего собеседника. Глаза в глаза. Так, что тот
невольно поежился и заерзал на холодном железном стуле.
— Могу зачитать приказ, — предложил почти миролюбиво Риан.
— Нет! Я не верю!
— Признавайтесь и облегчите свою участь. Я полагаю, что ваше
родство может спасти вас от казни. Заточение — не самое страшное
наказание.
Несколько мгновений мужчины неотрывно смотрели друг на
друга. Затем связанный коротко и обреченно кивнул.
— Хорошо. Я расскажу.
Эдриан щелкнул пальцами, и один из стражников вышел из
камеры и быстро вернулся в сопровождении писца.
— Садитесь, Майер. — Дерри встал, освобождая место за столом
королевскому писцу. Сам же принялся ходить по камере, слушая, как в
тишине звучат слова признания и раскаяния в содеянном. Тихий скрип