— Алхим? — насторожилась Ванда. — Зачем он нам? Сбегать и так не собираемся.
Рысь не успел ответить, как между его ног проскользнул львёнок с острыми кисточками на ушах и запрыгнул ко мне на колени. Кончик его хвоста, увенчанного рыжими перьями, чуть подрагивал.
— Ну сейчас у тебя, женщина, есть для меня сладкая булочка? — спросил он, задрав голову и завораживая меня изумрудными глазами. — Или у тебя в сумке завалялась убитая змея?
— Вижу, вы поладите! Развлекайтесь, дамы! — засмеялся Рысь и всё-таки наградил меня долгим взглядом, прежде чем закрыть дверь экипажа.
— Лепёшки будешь? — сконфузившись, спросила я Ле Шатона. — И скажешь, как тебя называть?
— Ле Шатон, женщина. Ты показалась мне разумной, а спрашиваешь очевидные вещи.
Ванда только кривила губы и хмыкала, скрестив руки на груди, но помалкивала. Наверное, соседство алхима её нервировало.
— Простите, Ле Шатон. Имя вам и вправду ни к чему. Вы ведь такой один.
— Да, один, — мурлыкнул львёнок и потёрся головой о мои руки.
Я аккуратно, чтобы его не потревожить, полезла до сумки, которую носила через плечо и хранила в ней вещи первой надобности, и только тут взгляд упал на злополучную шляпную коробку.
Надо было отдать сразу! Вот, теперь это будет выглядеть так, словно я кокетничаю, а не решительно отвергаю подарок.
Ладно, наплевать! Отдам прямо в руки при втором удобном случае. А пока накормлю Ле Шатона, нюхающего носом воздух, сладкой лепёшкой. Союзники мне понадобятся, тем более такие милые и непосредственные!
— Смотри, София, не потеряй головы в этом путешествии! — произнесла Ванда каркающим тоном прорицательницы.
— Не потеряю, — ответила я бодро, но глаза на хозяйку не подняла.
«Главное — не робеть и сразу сказать, чтобы больше ничего мне не дарил, — подумала я. — И даже смотреть в его сторону не стану. Я и сама не ангел, так что мне надо найти мужчину добропорядочного, богатого и щедрого. А замуж я и не тороплюсь. Есть в жизни дела и поважнее».
Глава 3
— Ты меня не боишься? — Ле Шатон прищурил зелёные глаза и повёл носом, как бы нюхая воздух. — Странно.
— Почему?
— Ты не боишься, а вон она боится. И мужчина, который меня кормил и гулял, тоже боялся.
— А твой хозяин? — не удержалась и спросила я.
— У меня нет хозяина, а создатель не боится, на то он и создатель. Но у него всегда не хватает на меня времени, — вздохнул львёнок и, зевнув, свернулся калачиком у меня на руках.
Об алхимах я знала совсем немного. Кое-что в книгах вычитала, остальное рассказала Ванда, притихшая и сидевшая сейчас на скамейке с таким видом, будто общество Ле Шатона причиняло ей крайнее неудовольствие. Наверное, так оно и было.
— Когда он тебя создал? — спросила я снова, поглаживая алхима, как котёнка. Всегда мечтала иметь домашнее животное, потому что оно символизировало дом. Место, где тебя любят и заботятся. Не корысти ради, не из-за того, что некуда деть, а прибить нельзя, а потому что любят.
Впрочем, Ванда, как обычно, проницательная в мелочах, сказала мне на все эти мечтания, что я идеализирую родственников. Не все родители заботятся о детях.
«Тем более если ты родилась пятой в семье», — добавляла она, и её лицо смурнело, будто небо от внезапно набежавших туч.
— Я не знаю когда, женщина. Когда он меня создал, я стал жить, а до этого меня не было. И времени для меня не существовало, — львёнок фыркнул и ткнулся мне в руку с таким видом, словно хотел меня цапнуть.
Больше я его ни о чём не спрашивала, боясь потревожить сон алхима и своей спутницы. Вскоре под мерный стук колёс сморило и меня.
Экипаж дёрнулся и остановился слишком резко. Спросонья я чуть не упала на пол, инстинктивно прижав к себе животное.
Не могла я думать о нём, как о магической сущности, способной принимать определённую форму, приятную человеческому глазу. Если верить Ванде, а не верить ей не было причин, алхимы выполняли определённую задачу, после чего теряли физическую форму.
Алхим зашипел, его хвост с перьями на конце яростно ходил из стороны в сторону, как взбешённый кнут или змея.