Я просто мало знала мужчин, никогда не подпускала никого так близко, как Кестера. Глупо, но мне ничего о нём неизвестно, кроме имени. Но хотя бы оно настоящее.
— Мы останемся здесь до завтрашней ночи, — прошептал он, целуя, даже не так, касаясь губами мочки уха. — Тебе надо отдохнуть. А завтра после заката я жду тебя у себя.
— Я не приду, — выдохнула я, замирая и чувствуя, как сердце останавливает бег.
Он посмотрел в глаза и отошёл на шаг.
— Как это не придёшь? — холодный тон подействовал на меня, как ушат ледяной воды, вылитый за шиворот.
В первую минуту даже дышать стало больно. Но я быстро взяла себя в руки и набрала воздуха в лёгкие, чтобы сказать что-нибудь. Острое, колкое, возможно, надменное.
То, что ранит не меньше, чем его холодный приказ, а вымолвить ни слово не могла, словно кость в горле застряла.
Стояла и таращилась, как рыба, вытащенная на берег
— Мы с тобой договаривались, София, — продолжил говорить он, избегая смотреть в глаза. Зато бережно поправил прядь моих волос, заправив за ухо. — Ты помогаешь мне с ядовитым соком, а я отвечаю на твои вопросы. Не на все, конечно.
— А, ты об этом! — радостно выдохнула я.
— А ты думала, что так просто попадёшь ко мне в постель? Нет, я делал тебе такое предложение, и ты его не приняла. Не думала же ты, что я буду вечно молить тебя о столь желанной для многих роли?
И, не обращая внимания на моё изумлённое выражение лица, вышел прочь. И хорошо, потому что стоило ему закрыть сворку двери, как я метнула в неё первым, на что упал взгляд.
Подушкой.
Глава 20
— Так, хватит уже мечтать, запоминать будешь? — бурчала Ванда, когда настало утро. — Вроде проворна ты, но рассеянна, постоянно в облаках витаешь. Мадам Норн меня бы за такое давно палкой по спине отходила.
— Простите, хозяйка, — я опустила голову и постаралась не думать о словах Кестера. Например, о том, что Ванда взяла меня на работу исключительно по его просьбе.
Я-то относила эту удачу на свой счёт! А теперь получается, кругом должна.
— Ещё раз! Слюна Загробного пса образует магический крест, — говорила Ванда, перебирая высушенную накануне траву. Мы сидели в гостиной у стола. — Она соединяет тело и душу.
— И разъединяет, — вставила я, вспомнив недавний разговор с Кестером. Я должна ему помочь!
Хотя и сомневаюсь, что эта помощь ему надобна по-настоящему. С Королём мошенников держи ухо востро! Обманет, и глазом не моргнёт!
— Не перебивай! Толки лучше и слушай!
Я подчинилась и , закусив нижнюю губу от усердия, продолжила орудовать пестиком в каменной ступке.
Работы предстояло много: надо перетолочь почти весь собранный запас аконита, а ещё поставить на огонь протирку с травой, в которую долить винный спирт напополам со спаригической настойки самого Кестера.
— Он зовёт тебя, чтобы следила. Доза ядовитого сока большая, когда он его примет, то не сможет различить, вышел из тела, или нет. Не будет этого видеть, вот и просит тебя подсобить. А то выпрыгнет твой суженый в окно, к жизни не вернём.
— Он не мой суженый, — возразила я без особого энтузиазма и склонилась к чаше ещё ниже, чем прежде. Не хотела, чтобы кто-то видел, как пылают щёки.
Не настолько я наивна, чтобы верить словам мужчины, прямо заявляющего, что хочет затащить меня в постель, а потом сплавить подальше. Наверное, чтобы не ходила за ним после и не клянчила продолжения!
Ле Шатон же сказал: много девиц его постель греют, почему мой случай должен стать особым?
— …вот и говорю, совсем не слушаешь! Никому ты не верь, живи сама, так проще! — вздохнула Ванда, легонько толкая меня локтем в бок. И улыбнулась так грустно, что расспрашивать дальше о её жизни я посчитала нетактичным.
Должно быть, всё мои переживания хозяйке знакомы, и она знает точно, с чем в итоге остаётся девушка, поддавшаяся им.
Больше в этот день мы о Кестере не разговаривали. Вернее, не так, говорили только в связи с предстоящим делом.