— Слышала о том, что Маги летать могут? — хитро, с фирменным прищуром посмотрела на меня Ванда.
— Да.
Я аж позабыла обо всём на свете. Говорили, что могут, но только женщины не тяжелее сорока пяти килограмм, потому что иначе метла в воздух не поднимется.
А ещё в приюте нас стращали, что в ночи полнолуния, особенно по осени, Магини воруют детей, обычных, без сильных способностей, чтобы передать их травницам, а уже те готовят из их сердец зелье, наделяющее безграничной властью.
Об участии травниц в этом чёрном деле я благоразумно умолчала. Понятно, что сказки для запугивания непослушных воспитанников.
— Не совсем это так, — с видом всезнающей и довольной этим фактом хозяйки сказала Ванда. — Сок Слюны Загробного пса при малом разведении видения вызывает. Душа от тела отделяется, но ещё не полностью. Вот и возникает обманчивое ощущение лёгкости тела, словно взлетишь, душа-то уже рвётся вверх. Если рядом никого не будет, не миновать Магу беды. В окно выйдет, все кости так переломает, что не срастить.
— Да, я читала, что даже целители не могут помочь, если повреждение тела вызвано магией, принятой на себя добровольно.
— Вот, молодец, и читай больше, зря время не трать. До Нортингса многое узнаешь, — обронила со вздохом Ванда, и я поняла, что спрашивать у хозяйки надо сейчас.
— А что меня там ждёт? Я бы не хотела с вами расставаться.
Работу свою я закончила и поставила ступку на стол. Хозяйка осторожно ссыпала остатки измельчённой травы в прозрачную колбу и долила жидкостей до двух третей, чтобы пару места оставалось. Закупорила деревянной пробкой и лишь тогда, поставив колбу в штатив, обернулась ко мне:
— Ничего плохого не ждёт, не переживай. Наоборот даже. Да не волнуйся, чуть что — в обиду не дам.
Больше она ничего не сказала, настаивать я сама не стала, чуяла, что бесполезно. Лучше сосредоточиться на задании на предстоящую ночь.
Видеть Мага в действии — такое счастье и честь выпадает не каждому. Несомненно, Ванда права. Я от неё научилась многому, конечно, освоила далеко не всё, но даже с этими знаниями не пропаду.
Простые яды составлять умею, целительные отвары худо-бедно тоже, от жара и боли лопух да крапиву с прочими составляющими смешаю мастерски. И травы слышу гораздо лучше.
Вон, даже бытовой магией капельку овладела, порядок быстро, если надо, наведу, не истратив при этом весь магический объём.
Этого было мало, чтобы успешно практиковать. Конечно, и книги, особенно та, что у старьёвщика, до конца не изучены, но всё же я не была готова к тому, что обучению настал конец.
Значит, Ванда права, надо сосредоточиться на ремесле и не терять ни секунды. Помогу Кестеру — глядишь, он и расскажет, что меня ждёт.
— Достань свечи, фиолетовые, на дне сумки в чёрный бархат завёрнутые, — сказала Ванда. Когда она работала, то не говорила на посторонние темы. Силу направляла на дело.
Я выполнила всё, как она велела. И косынку свежую на голову повязала и переоделась во всё чистое, подпоясавшись новым передником. Даже свежий воздух впустила.
Приложив палец к губам, тем самым дав знак, что любые разговоры неуместны, хозяйка жестом велела зажечь свечи, поставила на стол чистую глиняную миску. Когда отвар прокипел, я щипцами сняла его с держателя на штативе и осторожно, стараясь не пролить ни капли, вылила в миску.
Пар от отвара был насыщенно-синего цвета, никогда такого не видела, и жару он почти не давал.
Ванда накрыла своей ладонью миску и, взяв меня за руку, мою ладонь тоже поднесла к поверхности отвара таким образом, что между пальцами заструился синий дым.
Что делать дальше, она не сказала и знака не подала. Закрыла глаза, и я поступила так же, копируя её во всём. Никаких особых заклинаний в этот раз не требовалось.
Я постаралась обратиться к магическому объёму, снова наполненному до краёв. Сила бурлила, как вода при закипании, дым будил во мне что-то такое, какие-то неясные видения, о чём я и сама не догадывалась.
Например, я так ясно увидела Кестера, лежащего в белоснежной рубашке под моим окном.
Вокруг была ночь и тишина. Я смотрела, высунувшись из окна второго этажа, и видела его застывшие глаза.
Маг лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо. Глаза заволокла посмертная пелена. Он был где-то в других краях, куда мне пока не было хода.
— Кестер, — позвала я его. — Вернись ко мне. Не уходи так. Я на всё соглашусь.
И в его синие глаза вернулась жизнь. Он посмотрел на меня и довольно улыбнулся.
А я подумала о том, что для благого дела солгать не грех