Она и обходилась, поскольку средств на подобные предметы специального назначения приютским начальством не выделялось. Мол, пользуйся тем, что есть,
Небеса помогут, а если нет, то сирот в Плауполисе полно. Может, и к лучшему, что их земной путь прервётся раньше, чем они хлебнут горя во взрослой жизни.
Если бы не эта дама, которая по находчивости дала бы десять очков вперёд любой столичной травнице, я бы сейчас впала в отчаяние. Ещё большее, чем то, что уже владело мной.
Пока я лихорадочно металась, чтобы скорее приготовить настойку по рецепту Форин, думать и горевать времени не было. Схватила бутылку того самого вина, в который и собиралась добавить ягоды, разложила их на белом платке, потому как подходящей чаши на глаза не попалось, а искать — время терять, и принялась давить сок, прокатывая по ним бутылку на три четверти наполненную вином.
Если бы мне требовался именно сок, то затея была бы обречена, но я буду использовать жмых их ягод. Взмокнув от усердия, хотя никаких сверхсил не применяла, старалась не отвлекаться и не оборачиваться на Кестера, но порой ловила себя на том, что постоянно прислушиваюсь: не пришёл ли он в себя, я справилась за четверть часа.
Ягоды оказались незрелыми, или мои навыки не такими хорошими, как я себе возомнила, но повозиться пришлось. То ягоды, словно живые, разбегались в стороны, то не поддавались и казались каменными, но всё же я победила.
Ссыпала, перепачкав платье и пальцы соком, в горлышко бутылки и хорошенько взболтала. Наверное, надо было дать настояться, но время, время, оно утекало. Или нет, и если нет, то Кестеру не поздоровится.
Так я утешала себя, стараясь не думать, что если ничего не сработает, и он, этот сукин Маг не вернётся ко мне. Совсем не вернётся. Наверное, тогда, а если быть точной, то так я и поступлю, отправлюсь искать средство, чтобы вырвать его из-под стражи Загробного Пса.
Я налила вино в бокал и залпом опрокинула его, прислушавшись к ощущениям. Ничего не изменилось, наверное, Форин просто смеялась надо мной, или средство работает лишь с её благословения. Отогнав тревожные мысли, я плеснула в бокал ещё вина и подошла к дивану.
Аккуратно села на край, погладила Кестера по холодной руке, накрыла её ладонью, желая согреть хоть на толику. И пользуюсь платком, чтобы не сильно облить его одежду, поднесла бокал к посеревшим губам. «Работай же!» — мысленно приказала я себе, чувствуя, что сейчас разревусь.
Влила половину, вытирая вино, стекавшее по краю его рта, и приготовилась ждать. Долго, если понадобится, я останусь здесь до утра.
Кестер не мог вот так уйти, не хотелось думать о том, что ему стоило добиться положения пусть и в мире мошенников всех мастей, как он пережил трагическую смерть матери и равнодушие родного отца, не видевшегося с ним только потому, что отпрыск не рождён в законном браке.
Я сидела, слушая тишину и держа его руку в своих ладонях, а потом решилась погладить его по щеке, уговорить вернуться.
Старая Сэра, нянечка в приюте, всегда рассказывала малышам перед сном, что если разговаривать с тем, кто близок, он услышит и придёт. Малышки говорили с мамами, которые их бросили.
Но ни одна из них не вернулась за дочерью. Не для того отдавали. Но ведь это не значит, что нас не слышали!
Вот и я надеялась достучаться до души Кестера.
— Хочу, чтобы ты рассказал мне о себе, — говорила я, глотая слёзы, сдерживать которые больше не было ни сил, ни желания, ни необходимости. — Только возвращайся, и я отпою тебя всеми отварами, которые знаю. И узнаю ради тебя ещё больше.
Я склонила голову ему на грудь и говорила, очерчивая пальцем пуговицу жилета.
— Я многому научилась, так что смогу сделать невозможное. Даже отвар из руты, разгоняющей кровь, смогу приготовить, — я говорила и говорила, потому что боялась замолчать и уступить Кестера тишине. Смерти. — Настойку, чай могу заварить, крепкий, дающий силы.
— Так и знал, что ты всё-таки хочешь меня отравить, София, — услышала я слабый, но ровный голос Кестера и, встрепенувшись, подняла голову. Посмотрела в лицо того, кого уже не чаяла увидеть среди живых. — Рута крайне ядовита, это даже я знаю.
Он улыбался и гладил меня по волосам.
— Не плачь, что на тебя нашло?!
— Ты не умер? Или это я вернула тебя?
— Той отравой? Только вино испортила, — засмеялся он и присел на диване.
Я хотела было встать, пригладить волосы, отряхнуть одежду и вообще сделать вид, что просто выполняла свой долг. Делала то, о чём меня просили.
А теперь готова удалиться.
— Я всегда возвращаюсь, София, — Кестер взял меня за руку и силой удержал на диване. — А когда меня ждёшь ты, делаю это в два раза быстрее.
Улыбка его была слабой и слегка печальной.
— Ты видела всё? Впрочем, да. И я видел то, что ты скрываешь.
— Я не понимаю, — ответила я, вспыхнув от гнева и растерянности. Неужели он всё это затеял только, чтобы проникнуть в мою душу?! Нет, блефует.