Мужчины снова переглянулись, и второй произнёс со вздохом, обращаясь к девушке, как обращаются к экономке, выполнившей свои обязанности, но в чьей помощи больше не было нужды:
— Смею поставить вас в известность, госпожа Вислоу, что ваш племянник переходит под нашу протекцию. В пансионате он не будет ни в чём нуждаться, ему даже дадут отцовское имя, но род Уквийских никогда не примет его как равного. Вы понимаете, незаконнорождённый и всё такое.
Ответа девушки я не услышала, хотя успела заметить облегчение, отразившееся на её лице.
Холодный ветер пронёсся между пальцами, и я снова очутилась в комнате Кестера.
Он по-прежнему неподвижно лежал на спине на диване и почти не дышал. Я достала маленькое круглое зеркальце и поднесла к его губам. Оно осталось незамутнённым.
Дотронувшись до холодного лба, я испытала настоящую панику. Уже достала зелье-противоядие, накапала в стакан двенадцать капель, как учила меня Ванда, смешала с вином, найденном в шкафу, и влила жидкость в рот Кестера.
Снова поднесла зеркальце к его губам, но ничего не изменилось. Передо мной было лишь безжизненное тело.
Я ощущала, как стучат молотки в висках, как бьётся жилка на запястье, словно кровь желала вырваться наружу и искала выход. Во рту пересохло, а в грудь вонзилась невидимая заноза.
«Что делать?!» — билось набатом в висках. Я чувствовала, что Кестер сейчас далеко, но его можно вернуть. Конечно, разумнее сесть и ничего не предпринимать, чтобы не навредить, но вдруг Рыси пора вернуться, а он не может найти дорогу?!
Я уже ринулась у двери, схватилась за ручку, приготовившись кричать во всё горло, как сзади послышался шорох.
Я обернулась. Всё было по-прежнему. Неподвижный профиль Кестера, свечи, при взгляде на которые мне вспоминалась картинка горящей девушки, всё ещё цепляющейся за ручки балконных дверей.
Только сейчас я поняла, что они с Кестером чем-то похожи. Взгляд у погибшей был мягче и мечтательнее, и всё же это были его глаза!
Застыв от сделанного открытия, я быстрым шагом вернулась к дивану, похлопала Кестера по щекам и, убедившись, что всё бесполезно, высыпала содержимое сумки на стол.
Была не была! Глотнув противоядия, чтобы убедиться, чтоб без разведения оно вполне употребимо и не слишком опасно, я вылила оставшуюся жидкость Кестеру в рот.
Приложила ухо к его груди, ощутив аромат горьких трав. Аконит, он же Слюна Загробного пса, силён, он ведёт души туда, откуда им нет возврату.
«Никто не знает, вернётся ли Маг из такого путешествия, София», — вспомнились слова хозяйки, но, увидев на моих глазах слёзы, она поспешила уверить, что никто не рискует зазря.
Если Рысь решил такое дело провернуть, то всё будет хорошо. Он совершает эти путешествия с завидной регулярностью и возвращается сильнее, чем был.
Однако сейчас что-то шло не так. Или мне всё это казалось, но я не могла просто сидеть и ждать.
И бросить Кестера вот так тоже не выход. Помогут ли ему внизу ещё большой вопрос. Раз он доверился мне, значит, и выход искать надо самостоятельно.
В голове созрел безумный план. Он не вписывался ни в какой здравый смысл, но я решилась.
Рука сама потянулась к лежащим на столе завязанным в носовой платок красным ягодам омелы.
Глава 23
«Нет омелы — нет удачи», — всплыла в памяти строка из учебника, приобретённого в книжной лавке старьёвщика.
Эти ягоды обычно использовались не только для приворота, но и для хорошего обучения, ясной головы, для охраны дома. Даже можно талисман от непогоды сделать, чтобы в пути не застала.
Обычно для этого брали белые или жёлтые ягоды, красные росли только в Непроторенном лесу, но это лишь означало, что сила их гораздо больше, чем у растения, произраставшего в иных местах.
Никто не обещал мне, что настой из высушенных и истолчённых ягод, поможет даже в приготовлении приворотного зелья. Форин так сказала, но , возможно, после того, как я отстояла Ле Шатона, лесная ведьма сменила милость на гнев.
И всё же попробовать стоило. Омела приносит удачу, а мне она сейчас нужна как никогда прежде.
Правда, требовались растолчённые ягоды и вино. Вино тут, а вот ступки и пестика нет.
Вернее они есть, в гостиной внизу, но мысль оставить Кестера одного хотя бы на минуту причиняла невыносимую боль. Решила, что обойдусь подручными средствами.
Ещё в приюте первая учительница-травница говорила, что ступка и пестик необязательны, можно обойтись бутылкой или винным прессом, да любым предметом поблизости.