Медленно спустившись и игнорируя лёгкое кружение перил перед глазами, я позвала алхима, и он вмиг оказался рядом. К счастью, как и кресло, в которое я рухнула от накатившей слабости.
— Ты болеешь? — алхим заглянул мне в лицо, запрыгнув на колени, но я уверила его, что всё уже в полном порядке. Так оно и было, голова прояснилась, и я протянула обе ладони к Ле Шатону.
Он этого и ждал, подставив мне оголённый живот.
— Давай, а то всё зудит внутри, сейчас лопну.
Я закрыла глаза и попыталась представить магию, как сияющий луч света, текущий от алхима в моим рукам. Потом он поднимался выше, пока я не оказалась в коконе света, такого ослепительного и яркого, что он обжигал кожу и мешал дышать.
Я перестала чувствовать своё тело, и уже не могла прекратить ритуал, а свет всё вливался широкой струёй, и я захлёбывалась им, как потоком воды, льющимся откуда-то сверху.
Ещё мгновение, и я пропаду. Сгину, сгорю в огне, и от меня не останется даже мокрого места. Слишком поздно, магия, с которой я не могла бы справиться при всём желании, уничтожала меня.
«Мне даже не слишком больно», — последнее, что я подумала, прежде чем свет растворил меня.
Глава 4
— Пей, говорю, плеваться потом будешь! — услышала я голос Кестера, пробившийся ко мне сквозь глухую темноту.
— Что это за гадость?! — удивилась я, несмотря на сильную слабость, не позволяющую даже разлепить веки. Казалось, на них вылили сахарный сироп, и ресницы склеились навечно.
Напиток мало того что обжигал язык и нёбо, так ещё и горчил, словно хинная трава, а пах как прокисшее молоко. Давно прокисшее.
— Не тошнит? — участливо поинтересовался Кестер над самый моим ухом и аккуратно поправил подушку под спиной.
Надо же, клянусь, он надо мной издевается!
Я прислушивалась к звукам вокруг, но все они доносились с улицы, а в комнате, где мы находились, было светло и тихо.
— Где я?
— У меня. Снова. Здесь твоё место, София, просто ты никак этого не хочешь признать.
И снова к губам поднесли горький напиток. Я смогла сделать лишь пару глотков, и в горле сделалось так гадко, что сдержаться не было сил.
— Вот, правильно, пусть излишки магии выйдут. Не знал, что ты такая жадина, София.
Рука Кестера соскользнула по моей щеке и придержала растрёпанные волосы, чтобы я не запачкала их содержимом желудка. Судя по звукам, меня вывернуло в пустое ведро.
— Что со мной?
— Слишком много магии забрала, твой объём чуть не лопнул, но скоро придёшь в норму. Обещаю.
Последнее слово он произнёс шёпотом, и я почувствовала, как наши губы соприкоснулись. Всего на миг, и снова между нами возникла пустота.
Но я потянулась ему навстречу.
Чувствовала себя маленькой и слабой, совсем как в детстве, когда болела и получала к обеду блюдце малинового варенья. Я ела его чайной ложечкой, не наполняя её даже на треть, чтобы растянуть удовольствие. А если зажмуриться, то удавалось представить, что я сижу дома. В настоящем доме среди любящих родителей.
И не надо будет возвращаться к серой униформе и застиранному перештопанному постельному белью. Вот и сейчас мне не хотелось снова становиться сильной, побуду слепой и жалкой, может, удастся что выспросить.
На самом деле, я хотела просто поговорить по душам, никуда не торопясь.
— Я не могу открыть глаза.
— Это скоро пройдёт, отдыхай. Мне нравится видеть тебя такой, — и он снова дотронулся губами до моей руки.
— Какой? Слабой и безвольной?