– Почему ни одна ала, что была прежде, до меня, не забеременела? – спросила я тогда, попробовав подойти с другой стороны.
И снова тишина.
Я прищурилась, уже решив было, что Айш надо мной издевается. В уголках его губ застыла тень улыбки, а сам он чуть склонил голову, глядя на меня. Как на диковинного зверя в клетке. А вообще-то диковинным тут был он!
Я чуть нервно прикусила губу.
В этот момент Айш чуть наклонился вперед и вдруг коснулся моих волос, растрепавшихся по подушке и упавших на глаза. Накрутил на палец один сероватый локон, который в этих каменных пещерах стал казаться значительно белее, и чуть потянул, вызвав взрыв колючих искорок под кожей, от загривка к основанию спины.
Я на миг зажмурилась и тут же вздрогнула, широко раскрыв глаза.
Он будто околдовывал меня.
– Ты знаешь, что обращаешься в человека? – спросила я резко, когда Айш оказался настолько близко, что я невольно испытала сдавливающее чувство беспокойства.
Он и прежде был ко мне близко… но раньше ведь я на него не смотрела.
Я уж думала, он опять не ответит, но он вдруг улыбнулся чуть шире, мрачной темной улыбкой, из-под которой неожиданно слегка блеснули клыки, и проговорил немного хрипло:
– Знаю.
Мурашки пробежали по коже.
– И тебе это нравится? Ты помнишь себя в тебе человека? – выдохнула я, даже чуть приподнимаясь на локтях от удивления, что все же получила ответ.
Улыбка перестала сходить с губ Айша… и он снова начал меня гладить.
Я решила, что это хороший знак.
Его рука отпустила прядь и зарылась в волосах на затылке.
Я с трудом подавила ненормальное мурлыканье, рвущееся из груди. Но все же, моргнув, задержала глаза закрытыми чуть дольше.
Проклятые колдовские руки…
– Я это и есть он, Эвис-с-са, – ответил неторопливо Айш, и от его голоса все внутри сжалось и напряглось, чтобы тут же расслабиться, как бывает, если по коже провести павлиньим пером. – Просто Джерхан этого пока не понимает.
До меня вдруг дошел смысл того, что он говорил, и я слегка нахмурилась.
– Тогда почему он теряет контроль, когда появляешься ты? – выдохнула я.
Рука в моих волосах на миг замерла, а затем скользнула вниз по спине. Провела горячую линию по позвоночнику и замерла, так и не коснувшись основания спины.
Он молчал, а я вздрагивала, боясь и, кажется, одновременно желая, чтобы он снова дотронулся до меня… по-другому.
– Ты отвечаешь только на те вопросы, которые тебе нравятся? – спросила я тогда, сжав губы оттого, что разозлилась сама на себя. Почему я не могу определиться с тем, чего на самом деле хочу?..
Но получилось, признаться, резковато.
Великий Айш приподнял бровь, глядя мне в глаза, но ничем не показал, что мои слова ему не понравились.
– Когда ненавидишь себя, сложно управлять хоть чем-то, верно? – низким, немного рокочущим голосом ответил он, и меня будто встряхнуло.
Сперва показалось, что он говорил про меня, но спустя мгновение я поняла, что он о Джерхане.
Это было очень важно, его слова… но я ни хекша не понимала, пока он меня трогал!
Джерхан… Джерхан ненавидел свое паучье тело, и это было логично. Кто на его месте был бы рад? Ведь божественное проклятье или «благословение», как тут принято говорить, отобрало у него змеиный хвост.