«Эвис-с-са… Эвис-с-са… Эвис-с-са…»
В какой-то момент мне показалось, что я даже слышу отголоски какой-то песни:
«Ала – та, чрево чье – колыбель,
Айя – солнца искрящийся хмель…»
Я схватила за руку Лориавель, не в силах сдержаться, и спросила:
– Ты слышишь? Они что, поют?
– Кто? – ахнула девушка, удивленно взглянув на меня.
– Ну… пауки? Ты же должна слышать их. Ты дочь жреца Ильхамеса, та, что понимает пауков, – уверяла я скорее себя, чем ее. Ведь если сейчас окажется, что Лориавель ничего не слышит, значит, у меня все же галлюцинации.
Как я и боялась, девушка посмотрела на меня с нескрываемым удивлением.
– Не слышу никаких песен, – покачала головой она. – Да и вообще не припомню я, чтобы пели пауки. Хотя, наверное, это здорово было бы!
Я глубоко вздохнула, закрыв глаза на миг. Холодные пальцы разочарования сжали горло.
Значит, все же тетка была права.
– А тебе кажется, что поют они? – все еще удивленно спрашивала Лориавель, будто прислушиваясь. – Странно как…
Так мы и шли вперед за мастерицей Неями. И только один раз мне показалось, что худая женщина с волосами почти до самых колен бросила на меня странный взгляд через плечо. Странный, потому что не раздраженный, как прежде, а… недоверчивый?..
Точно – у меня поехала крыша.
– Встань здесь вот, – проговорила наконец Неями, когда мы вышли в самый центр пещеры, где располагалось возвышение, со всех сторон опутанное мягкой паутиной.
Со стороны оно напоминало большую белую перину, с которой по бокам свисали капельки драгоценных камней. Разноцветные: розовые, зеленые, голубые и желтые, они светились, украшая постамент, будто диковинное ложе. Однако в самой сердцевине имелось твердое место для ног и можно было стоять.
– Ее Стеклянное величество царица Фелидархат повелела, чтобы было сшито для тебя прекрасное платье, – говорила с легким презрением Неями, оглядывая меня со всех сторон. – И мои пауки это сделают. Но сейчас должна ты будешь стоять неподвижно и придержать свои шейсарские привычки при себе.
Я даже опешила в первый момент.
– Шейсарские привычки? – переспросила я.
Лориавель смотрела на меня, выпучив глаза и всячески намекая, чтобы не спорила.
Неями приподняла тонкую черную бровь и нахмурилась.
– Если ты оскорбишь священных Хрустальных пауков своим гонором, они убьют тебя в тот же миг, не поглядев на то, что ты новая ала Великого Айша. Паукам нет до этого никакого дела. И не подумаю я им помешать.
От такого заявления я лишилась дара речи.
– А они что… ядовитые? – только и сумела выдохнуть я.
Арахнофобия, которой я никогда не обладала, стремительно протягивала ко мне тонкие лапки. Вместе с белыми паучками, которые становились все ближе.
– Конечно, Хрустальные пауки ядовиты, – фыркнула Неями. – Как и все пауки Стеклянного каньона. Как и Великий Айш, да плетутся годы его бесконечно, как паутина богов.
Под кожу проскользнули ледяные осколки ужаса.
Внезапно вспыхнули перед глазами тонкие белые клыки, показавшиеся на миг из-под красивых губ Джерхана… Айша.
«Цветок рододендрона не даст семян, коли с древа его сорвать…»