— С дороги, мышь! — рявкнули на меня, устремляясь к принцу.
Я не знаю, как у меня хватило сил и скорости, но я схватила меч, который валялся рядом. Видимо, он выпал из руки стражника, когда его доедали.
— Мыши — страшные звери! — прорычала я, опуская меч прямо на спину дяди.
Он резко развернулся, выбив меч у меня из рук огромной лапой. Как вдруг он завалился, хрипя и дергаясь. Дернувшись еще раз, он затих…
Я резко обернулась в сторону, откуда был выстрел. Любимый стоял в человеческом обличье, зажимая кровь на правой руке. Левая рука медленно опускала арбалет.
— Попал, — послышался страшный хриплый голос. Арбалет вывалился на пол.
— Сумрак! — крикнула я, бросаясь к нему, пока Титикака гордо ходил кругами мимо трупа. И рычал на него…
— Сумрак… Сума, — прошептала я, ловя любимого и пытаясь его удержать… Я никогда его так не называла… — Сумрак… Мой Сумрак…
Видимо, урок со стрелой даром не прошел!
— На помощь! — в отчаянии крикнула я, глядя на огромного раненого зверя.
— Нет! — прорычал страшный голос любимого. Он хрипло выдохнул и встал сам. Шатаясь, едва наступая на больную лапу, он шел.
— Рана… Рана серьезная… — тряслась я, видя, как он еле идет. — Может, полежишь?
— Нет! — рыкнули на меня. Волки ввалились всей гурьбой. Братья обернулись на ходу.
— Ваше величество! — крикнули они, доставая флаконы с зельями.
— Пр-р-рочь! — рявкнули на них так, что сотряслись стены. Волки замерли, боясь подойти. Бородатый двигался по стеночке, звеня кожаной сумкой.
— Возьми… — прошептал он, а сумка скользнула по кровавому полу. — Там все…
— Там все подписано! Я уже знаю, — вздохнула я, ловя сумку. Волки скрылись.
— Ну милый, ну хороший мой, — уговаривала я, доставая первый пузырек. На меня скалились, рычали, я жмурилась, но откупоривала зелье. — Ну потерпи! Куда!!!
Я поймала его за окровавленный хвост. На меня тут же огрызнулись.
— Э, не! — выдохнула я, замечая рану на спине. — Я подую, я обещаю…
1.7
Страшный рык оповещал всех, что добрый доктор Айболит все-таки добрался до ран. На полу валялись пустые флаконы. Я зажмурилась, слыша как с меня сдувают скальп рыком.
— Будем думать, что ты сдуваешь с меня пылинки, — заметила я, видя, как раны начинают стягиваться. — Куда пошел! А на руке, ой, то есть на лапе мы так оставим? Нет, нет, нет… И не надо мне тут: «Рррррр!». Я тебя за ушком почешу. И даже левее…
С меня опять, чуть не сдули скальп.
— Добрый доктор Айболит еще не закончил! — выдохнула я, краем глаза отслеживая то, как Титикака охотится на дохлого дядю. Он и выпрыгивал, и рычал и скалился. Мамин защитник.
— Вот и все, — выдохнула я, отшвырнул последний флакон. И тут я почувствовала, как по моей руке прошелся шершавый, как наждачка язык.
— Я тебя тоже … очень сильно… — прошептала я, чувствуя, как силы мне изменяют.
Я видела, как он снова обернулся человеком, подошел ко мне и просто молча обнял. Мне кажется, что в последние несколько дней я жила только ради этого.
— И все-таки, мыши — очень страшные звери… — послышался голос.
— Очень, — прошептала я, вспоминая, как бросилась с мечом на страшное чудовище.