— Ры! — выдала я, страдальчески глядя на венценосного логопеда. Все, няне срочно нужен логопед! — Ры….
— О, боги, как бы тебе это перевести на ваш, человеческий… — задумалось его величество. — Ты хочешь пососать колючку…
— Ры! — выдала я, пытаясь подражать его интонации.
— Сейчас ты обещаешь мне незабываемую и жаркую ночь в обнимку с медведем, — выдохнуло его величество. — Просто на выдохе… Ры… Как бы тебе это объяснить…
Мы рычали друг на друга, пока я старалась изо всех сил. У меня уже горло болело от рычания.
— Ты первый человек на моей памяти, который пытается научиться рычать, — заметило его величество.
— А можно я спрошу, — заметила я, глядя на страшные клыки. — Вы ирбисы? А почему вы тигры?
— Мы не тигры. У каждого из нас может быть какая угодно расцветка. Хоть в пятнышко, хоть в полоску, хоть полностью одним цветом. Это что-то вроде… Опознавательного знака. Наш отец был пятнистым.
— А брат каким был? — спросила я, вспоминая рассказы волков.
— А брат был полосатым. Таким же, как и я, — заметило его величество, а его глаза стали ледяными.
Черт!
— Ры… — выдала я, чтобы смягчить этот неприятный момент.
— Туда куда ты собираешься засунуть елку, ее засовывать не надо, — послышался вздох. — Мягче… И чуть повыше… Я не знаю, как тебе это объяснить… Попробуй еще раз…
— Рыы!
Я даже не заметила, что мы уже стояли так близко, что до чужих губ оставалась половинка дыхания. В этот момент я словно очнулась, чувствуя мурашки по коже. Только сейчас я заметила руку, которая зависла в воздухе, в сантиметре от моей талии.
Глава тринадцатая. Охотник и жертва
Глава тринадцатая. Охотник и жертва
— Так, а где принц? — прошептала я, осматриваясь по сторонам.
Сердце все еще замирало, когда я вспоминала руку, которая еще немного и легла бы мне на талию. Что было бы дальше, я не могу сказать. Уверенность в том, что я устрою скандал, отшатнусь, демонстративно отойду, таяла с каждым взглядом в его глаза.
«Вот так не заметишь, а тебя уже обнимают!», — прошептало что-то внутри, пока я делала вид, что ищу глазами Титикаку. И в этот момент я вздрогнула, вспоминая жуткую озверевшую морду с огромными клыками и огромную тяжелую лапу, выбивающую у меня из рук лекарство.
Бррр…
В этот момент я, словно очнулась, осторожно делая шаг назад. Только сейчас я поняла, что меня почти зажали в угол. Получается, пока я тут демонстрировала свои умения, на меня осторожно, не привлекая внимания … охотились?
При мысли об этом, мне стало как-то не по себе.
И тут я услышала «бульк!». Титикака самозабвенно купался. Видимо, узнав эротические подробности из жизни стула и медведя, он решил не испытывать судьбу и нырнуть в ванну.
Я метнулась к нему, пытаясь вытащить его, но он сопротивлялся и барахтался, заливая меня водой и разбрызгивая грязь. Меня окатило водой, когда я пыталась убедить принца, что все! Он уже не тонет! Но он продолжал плыть в воздухе, перебирая лапами.
— Ыррр! — послышался рык за моей спиной.
Титикака успокоился, глядя на нас немного виновато. А потом стал требовать, чтобы его вернули обратно в его чудесную — расчудесную лужу! Он рвался в воду изо всех сил, а я осторожно опускала его, видя, как заработали лапы. С волос стекала вода, сборная моих нервов по плаванью уже делала первые успехи.
Осторожно убирая руку из-под Титикаки, я видела, как он плыл сам.
— Уря, товарищи, — сплюнула я мокрые волосы, поворачиваясь к его величеству. — Он плывет!
Скосив глаза и отчаянно перебирая лапами, Титикака плыл так, словно тонул. «Спасите! Помогите! Тону!», — читалось в его наполненных ужаса глазах. Я бросилась к нему, но Титикака вылез на бортик. Мокрый, резко похудевший и слегка угловатый, он смотрел на меня, потом на воду…