Я открыла одно из зелий, понюхала его и поняла, что запах прелых носков смешивался с ароматом селедки с чесночком.
— И занюхивать рукавом, — согласилась я, прекрасно зная, что они мне не понадобятся.
— Вроде бы все, — переглянулись братья. — Вам пора в зал. Церемония уже началась.
Я вспомнила лица, которые лицезрели меня в позорный момент, когда я в тапках и халате семенила за Титикакой. И потащила топор по коридору. Звук был ужасен. Я останавливалась и передыхала каждые десять шагов.
— Экономлю силы для битвы, — усмехнулась я. — Бой предстоит долгий и тяжелый…
На меня посмотрели с тревогой и пониманием.
Весь замок уже был в курсе, что железный дровосек выходит на тропу охоты. Даже те, кто меня не видел, наверняка слышали мою тяжелую поступь.
Двери зала открылись, а чувствовала себя уставшей, словно разгрузила целый локомотив.
Все смотрели на меня с удивлением. И опаской. Ну, еще бы! Я скрежетала топором по полу, словно палач. И дышала, как паровоз. В тишине притихшего зала было слышно мое дыхание в кастрюльку.
— По традиции, — послышался голос его величества. Он стоял на ступенях, ведущих к морозному трону. Его роскошные меха стекали вниз, укрывая ступеньки, словно пушистый сугроб. На руках у него восседал Титикака. И всем видом показывал, что чхал он на древние традиции.
— Моя невеста должна показать свои умения охотиться… И в доказательство принести шкуру.
«Мышь, мышь, соглашайся на мышь!», — умоляли голубые глаза.
«Ага! Щас!», — как бы отвечала взглядом я.
1.1
— Она выбрала охоту в своем мире. Традицией это не запрещено, — произнесло его величество спокойным и ровным голосом.
Зато его глаза смотрели на меня: «Предложение о мыши еще в силе!».
— Поэтому она отправляется на охоту, — голос не дрогнул. Вот это выдержка!
Братья вручили мне какой-то медальон. Я неловко взяла его железной перчаткой и чуть не уронила на пол. Продев в цепочку палец, я кивнула.
— Как только охота закончится, ты сможешь активировать его, чтобы вернуться. Мы будем ждать возвращения, — ледяным голосом закончило его величество. Титикака на его руках зевнул. От мыши он бы точно не отказался!
«МЫШЬ!!!», — убивали меня его глаза.
Меня вместе с топором отвели в круг. Бросив взгляд на его величество, который застыл ледяной статуей, сжимая в руках принца, я пожала плечами.
Яркая вспышка заставила меня ослепнуть буквально на несколько секунд. И вот я уже стояла в родной прихожей. Топор был привален к обувной тумбочке. Железные перчатки сняты, а где-то на кухне закипал чайник.
Быстро являться обратно я не собиралась. Не солидно. Пока я громыхала доспехами и посудой, чайник закипел. Я проверила новости на телефоне. Слегка удивилась, что меня никто не искал. Даже с работы звонили скромный один раз. Видимо, для приличия.
— Так, где у меня лежит черный пакет с …, - прищурилась я, взглядом допрашивая каждый шкаф.
Первый шкаф раскрыл свое нутро, вывалив мне на голову коробки с обувью пакеты с одеялами, лишнюю подушку на случай «а вдруг!». И коробки с вещами бывших. Не то, чтобы я очень сентиментальна, просто валяются на случай, если рядом заведется приличный бомжик.
— Тэкс! — проверяла я пакеты. — Это не то! Это тоже не то! Куда я могла его деть?
В доспехах было ужасно жарко. Но я продолжала охотиться в этом шкафу. Мне показалось, что я в последний раз видела этот пакет здесь.
О, сколько нам открытий чудных готовит застарелый шопоголизм.
— И вот нахрена я их покупала? — вздохнула я, рассматривая коробку с туфлями на два размера меньше.
Здесь же лежал позолоченный подсвечник. Видимо, я надеялась однажды разбогатеть, купить себе замок в ипотеку и бить подсвечником какого-нибудь графа. «Ах, сударь! Как вы смеете ко мне приставать!».