Я снова обхватила камень на груди и затаила дыхание. Точно! Я же чужая для Шаада, гостья из живого мира, куда так стараются пробраться магнеры. О том, что они собираются сделать с людьми, я старалась не думать. Слово «ресурсы» меня сильно напугало. До сих пор под ним подразумевалось нечто вроде ценных металлов. Материальное! Но Устин ясно дал понять, что речь о живых людях, которых (кроме стражей) в Шааде нет.
И это навело меня на идею, проверить которую я могла лишь в разговоре с магом. Желательно наедине, чтобы не пугать ребёнка. Да, Анита знает и повидала больше меня, но я упрямо стремилась сделать так, чтобы у девочки было детство. Игры, сказки, радужные мечты... Суровая реальность, которую обрушивает на дочь Устин, никуда не денется. Но пусть останется за спинами взрослых.
— Сколько раз мне нужно бросить шарик, чтобы вы убедились в моей профнепригодности как мага? — собирая с земли сверкающие стекляшки без искр магии Аниты, деловито уточнила я. — Скажите, Устин, я выполню это. Десять? Двадцать? Пятьдесят? Г оворите, у меня ещё картошка не окучена и цемент не замешан!
Оглянулась на мужчину и вопросительно приподняла бровь.
— Одного достаточно, — неожиданно отступил он.
— Кто вас покусал? — изумилась я. — Хочу знать носителя вируса доброты. Вальдемар, твоя работа?
— Скажешь тоже, — икнул кот.
На всякий случай он оскалился и отполз подальше.
— Это не доброта, — спокойно пояснил Устин. — В ваших словах мелькнула здравая мысль, и мне не терпится её проверить.
— Мелькнула? — хохотнула я. — Хорошего же вы мнения о моих речах.
Но тут же насторожилась, вспоминая свои рассуждения. Что я сказала такого, что даже Устин заинтересовался? Конечно, речь о кулоне. Наверное, я должна попробовать при броске задействовать магию кристалл из Замирья. Если этот камень способен навредить врагам Шаада.
Стоп. Но Устин говорил, что наши магические гранаты, которые он передавал другим стражам, работали. И без всяких кристаллов.
— Не тяните, — приказал маг. — Сделайте это, София, и я помогу вам с картошкой.
— Постарайся, — сжала кулачки Анита.
Вот упрямцы! Что дочь, что отец. Ну хорошо, я метну этот проклятый шарик ещё раз. Так, кот спрятался, Офигейро, если что, удар не навредит, Януарию тем более. Была не была! Сжав кулон на груди в ладони левой руки, я замахнулась правой и.
Всё вокруг изменилось. Я застыла от ужаса при виде выжженной земли и груды оставшихся от нашего замка камней. От озера осталась яма, а лес вдали пылал. Но самое ужасное, что передо мной стоял маг из Замирья.
Острые черты, пустые глаза и развевающаяся на ледяном ветру тёмная хламида.
На миг моё тело пронзила молния, лишая воздуха в лёгких и способности мыслить. Хотелось схватить Аниту за руку и броситься наутёк. Вот только ребёнка рядом не было. Как и его папы. Ни призрака, ни рыцаря. Даже вездесущего Вальдемара нигде не видно!
— Иллюзия, — догадавшись, шепнула я.
Устин не камень решил проверить, а меня. Страх растаял, уступая место злости. Ах так? Хотел бросок — пусть получает. Прямо в лоб! Прицелившись, я изо всех сил бросила в мага стеклянный шарик, но «магнер» отбил его одной искрой. Чёрной, разумеется, которая оплавила магически закалённое стекло, и на землю упала удлинённая выпуклая полусфера.
Я подошла и, подняв её, всучила в руки озадаченному магу.
— Хорошая вещь получилась, удобно будет окучивать картошку.
Жуткая картинка разрушения и гибели медленно таяла, и я иронично добавила:
— И молитесь, чтобы в Шаад не проник колорадский жук. Эти твари противнее магнуса!
Глава 41. Невозможное возможно
— Вы всё делаете неправильно! — вздохнула я и лопаткой из поющего металла подгребла к невысокому зелёному стеблю мягкой земли. — Вот так. Я уже десять раз вам показывала, как можно не запомнить? Вы же маг!
— Вот именно. — Устин хитро глянул на меня снизу вверх. — Мне проще достать из живого мира мешок картошки, чем растить её в Шааде. Этот мир непредсказуем, София. Никогда не знаешь, что вырастет из посаженного семени. Ваша картошка может попытаться съесть вас... Слишком велико влияние Замирья! Звери начинают разговаривать, лес становится смертельной ловушкой, а дождь приносит гибель.
— Всё равно стоит обустроить быт, — пожала я плечами. — Ведь вы живёте здесь.
— У меня выбора не было, — на миг помрачнел он и поковырял землю стеклянным совком.
Мне хотелось спросить, как так получилось, что Устин стал стражем, но интуитивно ощущалось, что эта тема магу неприятна и даже болезненна. Я не стала затрагивать её в надежде, что когда-нибудь мужчина сам поведает мне эту историю. Ведь мы стали одной семьёй. Я — мама, он — папа, и наша дочь — просто чудо!