Тяга мальчишки к государственным делам была, пожалуй, похвальна. Но тут вспомнился мужчина, который сожалел, что императором Рэйтрану не стать.
Любопытство укусило, но спросить в лоб я не решилась. Вместо этого зашла издалека:
— Рэй, у тебя есть братья и сёстры?
— Из родных только две сестры. Но у меня много кузенов. Правящий клан Даор весьма многочисленный. Не такой, как южные кланы, но вполне.
Я кивнула, и…
Да. Всё-таки спросила напрямик:
— Здесь, в городе, я слышала, что ты не наследуешь трон.
Рэй отнёсся спокойно.
— Я слишком силён и поэтому опасен. У меня слишком много магии, поэтому быть императором я не смогу.
Я удивилась опять. Хотела воскликнуть: разве много магии — это плохо? Но видимо да. И тогда с языка слетело:
— Можешь отсыпать немного магии мне.
Рэй неожиданно разулыбался.
Я поняла, что сморозила глупость, и вообще некрасиво такое говорить, и…
— Я бы с удовольствием, — отозвался принц. — Но у тебя и своей магии достаточно.
Мы как раз шли по одному из более-менее свободных рыночных рядов, и я остановилась в хмуром недоумении.
— В смысле? — буркнула я. — Ты же знаешь, что…
— С твоей магией всё прекрасно, Элия, — перебил Рэй. — Проблема лишь в том, что ты неправильно ею пользуешься.
Всё. Драконий город, способность выходить из медитации в реальный мир, вопросы наследования драконьей империи — всё оказалось забыто.
— В смысле «неправильно»? — выдохнула я.
Он улыбнулся уголками губ.
— Пойдём. Сейчас объясню.
И мы действительно пошли — сквозь рынок и дальше, к уже знакомой смотровой площадке. Тут Рэйтран поставил меня лицом к раскинувшемуся внизу городу, а сам расположился за моей спиной.
— Ты только не пугайся, — шепнул драконий принц.
Происходи всё в реальности, я бы точно подобного не позволила! Но сейчас мы были призраками, а это же совсем другое?
Дракон обнял за талию, прижимаясь сзади, и приказал:
— Дыши.
Очень своевременно. Потому что я сама о таком пустяке как дыхание вдруг забыла.
— Дыши глубже, — подтолкнул Рэй, — и думай о чём-нибудь нейтральном. О том, что тебя успокаивает.
Легко сказать!
Успокоиться было абсолютно, тотально невозможно. По моему телу бежали мурашки, сердце стучало как бешеное, ноги подгибались, а мысли что-то плавное и замысловатое.