— Элия-Мия тэр Линидас, ты мне очень нравишься! — применяя особую интонацию, заявил сопляк.
Р-р-р… — безмолвно отозвался я.
При этом коснулся энергетического тела Элии, бешено меняя спектры. Успел увидеть, как застаревший шрам вспыхнул, как пошла бурная активизация заклинания. В этот миг Шорэм выдернул из-под удара адепта, меняя его на заранее подготовленную куклу-двойника. Кукла была сделана отлично, сплетена из самых прочных, почти материальных слоёв энергии.
Элия ударила. Потом сделала шаг вперёд и провернула кинжал. Шорэм заставил куклу завопить и упасть к ногам Элии, а я выбил оружие из рук девушки, сбросил маскировку и потребовал:
— Никому не двигаться! Всем оставаться на местах!
Сказал, прикрыл глаза и нырнул в уже знакомый омут чужого воздействия.
Вторая часть заклинания тоже вошла в активную фазу, незнакомый голос требовал, чтобы дэйлира закончила действие, чтобы убила себя.
Только ненависти в этих приказах было гораздо меньше. Для менталиста смерть леди тэр Линидас была дополнительным штрихом, а не главной целью. Элия была убеждена, что убила Салиса, это ослабило магическое напряжение, и я без особого труда подцепил несколько бегущих от шрама нитей.
Как и в прошлый раз, потянул нити на себя и извлёк клубок чужеродной энергии. Шрам, полыхавший до рези в глазах, сразу потух.
Чужую энергию я сжёг. Испепелил. Крепче перехватил дэйлиру, которая вдруг ахнула и обмякла.
Обморок.
Рядом тут же появился Таон, готовый помочь, подхватить леди, но я и сам справлялся.
В широком коридоре академии повисла оглушительная тишина. Там, снаружи, в темноте, продолжала плясать сотворённая нами магия, расцвечивая ночь яркими огнями.
— Элия… — полушёпотом позвал я. — Элия…
А Хорин схватил за шкирку Томса тэс Края. Дружок Салиса пискнул и выпучил глаза.
Самого тэс Малея — живого, но перепуганного до икоты, — продолжал удерживать Шорэм. Нежности его захвата мог позавидовать и разъярённый медведь. Что любопытно, факт подмены куклой люди заметили не сразу. Для того же тэс Края невредимость Салиса стала большим потрясением. Впрочем, плевать.
Несколько секунд превратились в вечность, а потом ресницы Элии дрогнули.
Глаза цвета весенней травы открылись и уставились с непониманием. Дэйлира не помнила, но это пока.
Секунда… вторая… взгляд девушки наполнился ужасом!
— Всё хорошо, — поспешил заверить я. — Всё отлично. Тебе нечего бояться.
— Са… — начала она задыхаясь. — Са…
— Жив этот гадёныш, не беспокойся. Но если захочешь убить его, будучи в трезвом уме, я не стану возражать.
После этих слов, сказанных весьма громко, кто-то тоненько завизжал. Я не сразу понял, что звук издал сам адепт. Надеюсь он хотя бы не обмочил штаны?
Новая пауза, и… да, тут, наконец, очнулось руководство этой, с позволения сказать, академии. К нам пробился ректор и воскликнул испуганно:
— Господа, что происходит?
Я не выдержал. Повернул голову и прошипел:
— Это скорее вопрос к вам. Что происходит, уважаемый, — слово прозвучало как оскорбление, — ректор? Почему вы позволяете применять к своим адептам ментальные внушения? И почему не можете определить внушение, с которым ваша ученица живёт уже год?
Элия
Год. Внушение. Салис… Слова упали в пустоту и были подобны кусочкам мозаики. Крупицам головоломки, которые вдруг начали стремительно складываться в единый узор.
Я вспомнила всё! Свои провалы в памяти, то, как целовала тэс Малея, и как настойчиво лезла в чемодан за кинжалом…