– Я знаю, кто ты, Камилия, – явно растягивая удовольствие от момента, заметил мой венценосный собеседник.
– Ведьма? – Я судорожно ухватилась за соломинку.
– Судьба, – припечатали меня и словом, и взглядом. – Пусть и всего наполовину, но это весьма ценная половина.
– Наполовину?
Происходящее распадалось кусочками, отказываясь представать цельной картиной.
– Мне известно кто такая баронесса Драглок, – спокойно сообщил король. – И в появление у нее взрослой племянницы я, уж прости, не верю.
– Не понимаю, к чему вы клоните…
Понимаю, но хочу выиграть время, чтобы сориентироваться. Узнать, чего он хочет, тоже будет нелишним.
– Ты ее дочь, – довольный своей догадливостью, поведал мне Жиольский. – Было бы странно, если бы за годы жизни среди смертных милейшая Гиселль не пала ни разу.
Надеюсь, бабушка видит. Придворную Судьбу надо потихоньку заменить.
От безумных догадок Тедерика Жиольского голова шла кругом.
– Кхм… – Я издала что-то невнятное, просто чтобы он продолжал.
И сама едва не заорала, когда на щеку опустилась, пожалуй, слишком изящная для мужчины ладонь.
Мягко погладила.
– Боишься меня? Правильно, бойся. – Еще одно поглаживающее движение и фанатичный блеск в глазах под густой пеленой превосходства. – Я могу уничтожить вас обеих одним щелчком пальцев. Но могу стать добрым покровителем.
– Вы ошибаетесь… я…
– В чем твоя сила? – требовательно спросил король.
– Она еще не раскрылась. Я чуть больше, чем ведьма, и только.
Жадный блеск в глазах лишь разгорелся ярче.
– Что ж, значит, у тебя есть время привыкнуть и к ней, и к моему вниманию.
От очередного поглаживания меня начало мутить.
– Судьбы не признают полукровок и не прощают падения. А я могу быть добрым господином. И хорошим любовником.
Фь. Он же старый! Ну, то есть…
Не обращая внимания на мой ошарашенный вид, Жиольский-старший склонился к самому моему лицу. Обдал теплым дыханием с едва уловимым запахом чего-то крепкого и табака, но не поцеловал. Пока это было лишь обещание поцелуя. Слава всему, иначе бы меня стошнило!
– Давай без глупостей, – бросил он мне, отстраняясь. – И матери передай: пока я предпочитаю ручных Судеб, но, если вы вздумаете создавать проблемы, предпочту мертвых.
И вышел, оставив меня осознавать изменения в жизни.
Когда постучали в следующий раз, я выглядывала за дверь с опаской, но теперь правда принесли ужин. Вот только красивые блюда уже не вызывали никакого интереса, и даже потрясающие ароматы не дразнили чувство голода. Однако почти человеческое тело полагалось кормить, и я послушно отправила в рот первый кусочек.
А потом еще и еще.
Жить настоящую жизнь мне резко разонравилось. Да я уже сбилась со счета, сколько раз за это время меня пытались убить или я подвергалась другой опасности! Если бы не Несьен, вернулась бы в замирье сейчас же.
Но Несьен…