Наверное, никогда еще мне не было настолько страшно. Даже в ту проклятую ночь, когда я услышала из темного коридора голос умершей матери, умоляющей впустить ее в комнату.
– В конце концов, вопрос можно уладить и без лишней крови, – поторопилась опять начать свои увещевания Кайла. – Я знаю одно чудесное местечко… Вдали от Индермейна, конечно. Чистый воздух, природа, ненавязчивый присмотр. Хельге…
Как Кайла ни пыталась сдержать эмоций, но мое имя произнесла с откровенным отвращением. Чуть ли не выплюнула его, вся скривившись от омерзения.
– Хельге, – продолжила после короткой заминки, – там обязательно понравится. Она найдет себе компанию по душе. Там много таких, кто по тем или иным причинам были вынуждены освободить супругов от своего присутствия.
Я без особых проблем поняла, о каком загадочном заведении говорит Кайла. Когда отец ругался с матерью, а в последний год ее жизни такие ссоры происходили особенно часто, то никогда не сдерживал себя в выражениях. На весь дом кричал о том, что она обязана на коленях перед ним ползать и руки целовать в благодарность. Мол, любой другой на его месте давным-давно сослал бы ее подальше. Денег у него хватит, чтобы ее приняли в какой-нибудь приют очищения.
Естественно, я не могла не спросить у матери, что это означает. Та долго не хотела рассказывать, но однажды все-таки вняла моим уговорам. Шепотом, постоянно озираясь, поведала о домах, куда богатые мужья отправляют опостылевших жен. Там бедные женщины проводят остаток дней за очищением грешной своей души, откуда, собственно, и пошло название этих мест. Ткут гобелены, читают молитвы, переписывают древние рукописи. И не мозолят глаза супругам, которые частенько после отправки жены в подобное место находят себе новую любовь. Да, второй раз в брак они вступить не могут. Но поговаривают, будто несчастные покинутые женщины так страдают вдали от дома и семьи, что быстро покидают этот мир. И тем самым освобождают дорогу своим ненаглядным мужьям к свадебному алтарю.
Опять в гостиной повисло вязкое неуютное молчание. Я то сжимала, то разжимала кулаки, не сводя перепуганных глаз с Дагмера. Сейчас только от него зависит все мое дальнейшее существование. Кайла соловьем пела, описывая все выгоды сделки. Но главное в ней одно: меня рядом с ним больше быть не должно.
– Ну что, по рукам?
На этот раз первой не выдержала Эстер. Подошла ближе и протянула брату узкую холеную ладонь, предлагая поцеловать ее в знак примирения и согласия.
– Дети мои, я так рада, что мы наконец-то оставим все разногласия в прошлом! – восторженно провозгласила Кайла. – Наша семья воссоединится во всем былом великолепии и всеобщем почете!
Распахнула объятия, готовая заключить в них Дагмера и Эстер.
Последняя с радостью прижалась к матери с видимым удовольствием. А вот Дагмер не торопился присоединиться к этой парочке. Он с совершенно непроницаемым выражением лица взирал на семейную идиллию, все так же стоя поодаль.
– Ну же! – поторопила его Кайла. – Мальчик мой, почему ты медлишь? Я готова забыть все обиды, которые ты мне причинил. Давай начнем новую главу в наших отношениях.
Я до боли прикусила нижнюю губу. Неужели Дагмер поддастся уговорам? Наверное, да. Слишком многое ему было обещано.
– Новая глава в наших отношениях, несомненно, начнется, – в этот момент тихо проговорил он. – Но боюсь, она тебе не понравится.
Кайла немедленно отстранилась от Эстер. Озадаченно сдвинула брови, глядя на Дагмера в упор.
– Что это значит? – спросила требовательно. – Ты же… Ты же не будешь делать глупостей?
– Великой глупостью было бы согласиться с твоим предложением, – все так же негромко ответил Дагмер.
– Но почему?
Выдержка все-таки оставила Кайлу. Этот вопрос она выкрикнула почти в полный голос.
– Почему? – повторила с искренним недоумением. – Дагмер, на кону твоя карьера. Твоя репутация. Твое положение при дворе. Твоя работа! И ты от всего этого готов отказаться? Объясни, во имя всех богов! Ради чего?
– Ради кого, – исправил ее Дагмер.
Многозначительно посмотрел на меня, и я почувствовала, как мои щеки тронул теплый румянец смущения.
Кайла проследила за его взглядом. Зло ощерилась.
– Бред! – фыркнула капризно. – Только не говори, что влюбился! У этой девчонки ни рожи, ни кожи.
– Не тебе судить, – сухо обронил Дагмер. Протянул руку и добавил, уже обращаясь непосредственно ко мне: – Идем, Хельга. Тут нам делать больше нечего.
– Я не позволю!
Кайла сорвалась на такой пронзительный и препротивный визг, что оконные стекла в унисон с этим задребезжали.
– Я не дам тебе разрушить все, чего добился наш род!
Красивое лицо старшей леди Гессен как будто поплыло пьяной волной, и я внезапно поняла, что ее красота – это какие-то чары. Очень искусные, незаметные при обычных условиях. Но сейчас Кайла испытывала такую ярость, что тонкая паутина заклинания истончилась, и через нее проглянул ее истинный облик.