Нет, Кайла не изменилась кардинально, конечно. Она все так же была высокой худощавой женщиной. Даже внешность у нее осталась миловидной. Но ошеломляющая красота исчезла без следа. Нос удлинился, на бархатной коже проступили родинки, неровности и морщинки, губы потеряли свой объем. Даже волосы потускнели, и в них засеребрились широкие пряди седины. Кайла больше не выглядела ровесницей дочери. Стало очевидно, что ей никак не меньше шестидесяти.
– Мама, – предупреждающе обронила Эстер. – Успокойся. Ты изменяешься.
Кайла резко вскинула руки и спрятала лицо в раскрытых ладонях.
– Вот видишь, до чего ты меня довел, – прозвучало глухое. – Дагмер, все из-за тебя.
– Всего доброго, Кайла, – без тени раскаяния обронил тот. – Я свое слово сказал. И менять его не намерен. Иначе сам себя уважать перестану.
Тяжело, исподлобья, посмотрел на Эстер, которая стояла как раз на пути к двери. Та сразу же отшатнулась в сторону.
– Если ты сделаешь это, – прошипела она. – Если обнародуешь магиснимки – то у меня больше нет брата!
– А если ты выйдешь сейчас из комнаты с этой девкой – то у меня больше нет сына! – подхватила ее угрозу Кайла.
– Вы даже представить не можете, как я буду рад избавиться от таких родственников, – парировал Дагмер.
Впервые за все время разговора улыбнулся. Покрепче сжал мою руку и настойчиво потянул меня к двери.
– Поверь, я подниму все свои связи! – понеслось нам в спину гневное от Кайлы. – Помирюсь со всеми своими врагами, даже если придется унижаться и умолять на коленях простить меня. Но тебя в кратчайший срок вышвырнут с твоей должности и навсегда закроют вход в придворное общество!
Дагмер коротко рассмеялся, как будто позабавленный угрозой. И дверь захлопнулась за нами, надежно отсекая от неистовства его матери.
Глава шестая
Карета неторопливо тряслась на брусчатой мостовой, увозя нас все дальше и дальше от столь негостеприимного дома.
Дагмер не проронил ни слова с того самого момента, как попрощался с матерью и сестрой. Он совершенно отсутствующим взором уставился в окно, вряд ли замечая при этом, мимо каких зданий мы проезжаем.
– Мне очень жаль, – наконец, первой осмелилась я заговорить. – Простите.
Дагмер медленно моргнул, вынырнув из состояния глубочайшей задумчивости. Перевел глаза на меня.
– За что ты просишь прощения? – спросил с легкой ноткой удивления.
– За то, что из-за меня у вас столько проблем, – честно ответила я. – Вы в самом деле можете лишиться работы?
Дагмер дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара.
– Хельга, мне повторить вчерашний урок? – с насмешкой поинтересовался он.
– О чем вы… – начала я с недоумением.
Но осеклась, вспомнив, с каким жаром и страстью Дагмер вчера поцеловал меня, когда требовал, чтобы я перешла с ним на «ты».
Щеки немедленно запылали от смущения.
– Я пообещал, что не буду торопить развитие наших отношений, – ровно проговорил Дагмер.
Он склонил голову к плечу, пристально глядя на меня. И от такого откровенного внимания предательский румянец на моих щеках разгорался все сильнее и сильнее.
– Но мое терпение тоже небезгранично, – промурлыкал тем временем Дагмер. – Мне очень хочется, чтобы и ты сделала шаг ко мне навстречу. Хотя бы попыталась смягчить свое сердце ко мне.
Смягчить сердце? Прозвучало так, как будто я абсолютно равнодушна к Дагмеру. Но это не так. Да, он все еще пугает меня. Прежде всего по той простой причине, что я не могу разгадать его мысли. Но в то же время он мне…
«Нравится», – шепнул внутренний голос.
Глаза Дагмера внезапно блеснули особенно ярко, и я окончательно растерялась, осознав, что он уловил мою мысль.