– Не обсуждается! – чуть повысил голос Дагмер. Правда, тут же попытался смягчить приказной тон улыбкой и добавил немного мягче: – Хельга, не бойся. На этот раз перенос не доставит тебе таких неприятных ощущений, как в прошлом.
– Откуда такая уверенность? – скептически вопросила я.
– Потому что я буду рядом.
И Дагмер лукаво подмигнул мне.
Утешил, что называется. Что-то мне не стало спокойнее от его обещания.
Но вслух я ничего не сказала. И без того понятно, что Дагмер своего решения не переменит.
Он в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние. Взял мою сумку из рук Мелани и взвесил ее в руке.
– Хорошо, что ты не стала набирать с собой всякого барахла, – констатировал довольно. – Значит, во время переноса будет меньше трясти.
– То есть, трясти все-таки будет? – немедленно уточнила я.
Дагмер проигнорировал мой вопрос. Подхватил меня под локоть и вывел на середину холла.
– А теперь, держись, драгоценная моя! – кинул повелительно. Прижал к себе так сильно, что я невольно охнула.
Возмутиться или отстраниться я не успела. Между пальцев Дагмера уже запылал заблаговременно вытащенный из кармана портальный камень. Я тут же зажмурилась. А то помню я, как он взрывается, когда открывает проход в пространстве.
И вовремя! Даже через закрытые веки я почувствовала, как полыхнуло нестерпимо ярким белым светом. Дагмер обнял меня крепче, и перенос начался.
Вообще-то, на этот раз он действительно проходил гораздо легче, чем в прошлый. Никакой животной паники, никакого желания, чтобы этот головокружительный полет через тьму наконец-то прекратился. Если честно, то мне было…
«Приятно», – мысленно завершила я.
И действительно. Мне нравилось стоять вплотную к Дагмеру. Ощущать его дыхание в своих волосах, слышать, как размеренно бьется его сердце. И я бы не отказалась, чтобы этот момент продлился как можно дольше.
Перенос закончился так же внезапно, как и начался. Нет, нас не вышвырнуло из портала подобно щепкам, попавшим в водоворот. Напротив, тьма мягко осела к нашим ногам, и все закончилось.
– Вот мы и прибыли, – глухо проговорил Дагмер, не торопясь выпускать меня из своих объятий.
Я неосторожно подняла голову и угодила в омут его темных внимательных глаз, на дне которых тлели задумчивые огоньки.
Дагмер чуть наклонился ко мне, и я послушно зажмурилась, уже предчувствуя поцелуй. Однако пауза все длилась и длилась, а ничего не происходило.
– Хельга, и долго еще будешь так стоять? – наконец, прозвучало с мягкой иронией. – Не хочешь посмотреть на родной дом?
Я немедленно открыла глаза. Вспыхнула от смущения, перехватив смеющийся взгляд Дагмера, и торопливо отшатнулась от него. Затем повела головой из стороны в сторону, осматриваясь.
Мы стояли сейчас в просторном внутреннем дворе. Двухэтажный длинный дом находился буквально в паре шагов от нас. Но…
Наверное, я слишком давно не была здесь. Памяти свойственно стирать негативные детали. Почему-то в моих воспоминаниях все было как-то… более опрятно, что ли.
Двор, когда-то тщательно выметавшийся каждое утро расторопными и старательными слугами, теперь казался запущенным. Каменные плитки, аккуратно уложенные перед крыльцом, прежде чистые и ровные, теперь вздыбились буграми, промеж которых проросла жесткая трава. Кое-где они и вовсе отсутствовали, и пустоты заполняла жидкая грязь. Небольшая подсобка, где прежде жила экономка с семьей, теперь выглядела совсем заброшенной – одна дверь сорвана с петель и болталась на единственной целой петле.
Сам дом, некогда безупречный в своей ухоженности, словно потускнел и уменьшился в размерах. Белая краска на ставнях облупилась, обнажив черное, изъеденное временем гнилое дерево. Резные колонны крыльца потемнели, а одна и вовсе дала глубокую и опасную на вид трещину, будто дом сгорбился под тяжестью лет. Даже клумбы под окнами, во времена моего детства благоухающие розами и жасмином, заросли колючим бурьяном, сквозь который кое-где пробивались жалкие, полузасохшие кусты сирени. Очевидно, что мой отец по каким-то причинам решил отказаться от услуг садовника.
Я медленно перевела взгляд на крыльцо. Ступени покрылись слоем пыли и сухой травы. Дверь была приоткрыта, и из дома тянуло сыростью и затхлостью.
– Что тут произошло? – вырвалось у меня удивленное. – Все такое заброшенное и обветшалое.
Дагмер негромко хмыкнул. Огляделся, выбрал наиболее чистую плитку, куда осторожно поставил мою сумку. Затем выпрямился и тщательно засучил рукава, словно готовился к какой-то работе.
– Может быть, отец переехал куда-нибудь? – робко предположила я. – Тех денег, что он получил… – Запнулась, ощутив, как потеплели щеки.