Однако задать уточняющий вопрос я не успела. Дагмер отстранился от меня, и магический щит, укрывающий нас все это время, с тихим хлопком исчез.
– Идем в дом! – приказал негромко. – Пообщаемся с твоим отцом с глазу на глаз. Все лучше, чем кричать на всю округу.
Я тоскливо вздохнула. Если честно, нет у меня никакого желания встречаться с отцом. И без того понятно, что он продолжит сыпать оскорблениями в мой адрес.
Но, с другой стороны, все-таки очень интересно, что тут произошло за время моего отсутствия. Отец никогда не жаловался на нехватку денег. Недаром ведь считался крупнейшим землевладельцем Ардеша. Куда исчезло его состояние?
– Идем, – повторил Дагмер.
Подхватил меня под локоть и повлек за собой.
Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи.
Воздух был неподвижным и затхлым, в нем отчетливо улавливались неприятные нотки какой-то гнили. Свет из щелей между ставнями лениво пробивался сквозь пыль, рисуя на полу полоски света.
Паркетные доски опасно прогнулись под первым же моим шагом.
– Осторожнее, – предупредил Дагмер.
Кивком показал на провал в полу, края которого вздулись острыми шипами старого дерева.
Да уж. Эдак ступишь неаккуратно – и ногу себе сломаешь ненароком.
Я опасливо повела головой из стороны в сторону, изучая обстановку. Мало ли какие еще опасности нас тут могут поджидать.
Стены просторной прихожей были обшиты темными панелями, теперь потрескавшимися и облезлыми. Картины, некогда висевшие вдоль коридора, либо исчезли, либо висели криво, словно их срывали в спешке. Портрет матери валялся на полу, и было такое чувство, что кто-то в бессильной злобе топтал его грязными сапогами.
Тщательно выверяя каждый шаг, я подошла к нему и подняла. Прислонила к стене, стараясь не глядеть на замазанное сажей лицо. В сердце словно вонзилась тупая игла боли.
– Это твоя мать? – негромко спросил Дагмер.
Он стоял чуть поодаль, внимательно наблюдая за каждым моим движением.
– Да, – глухо ответила я.
Провела рукой по полотну. Художник постарался на славу. Мать на этом портрете выглядела именно такой, как я ее запомнила. Длинные светлые волосы разметались по плечам. На губах – мягкая улыбка, а зеленые глаза наполнены внутренним теплым светом.
– Вы очень похожи.
Я промолчала. И вдруг с коротким изумленным вздохом одернула руку.
По картине пробежали серебряные искорки какого-то заклинания. Они бережно убрали пятна, и потускневшие было от времени краски заиграли как новые. Трещины на раме исчезли без следа. И даже позолота опять вспыхнула так ярко, как будто ее только что нанесли.
– Я думаю, портрет мы заберем с собой, – проговорил Дагмер, когда я обернулась к нему. – Он будет прекрасно смотреться в библиотеке. Или в твоей спальне. В любой комнате дома на твой выбор.
– Спасибо, – тихо поблагодарила я.
Дагмер слабо улыбнулся мне. Затем перевел взгляд в арку, за которой начиналась гостиная, и помрачнел.
Я подошла к нему ближе. С любопытством посмотрела в том же направлении.
Гостиная – просторное помещение с высоким потолком и камином, когда-то украшенным мраморной облицовкой – представляла собой не менее печальное зрелище, чем прихожая. Теперь камин был забит мусором: обрывки бумаг, осколки посуды, какие-то потемневшие тряпки. Запах гнили усилился. Так и тянуло выскочить прочь из дома и полной грудью вздохнуть свежего воздуха.
– Ничего не понимаю, – пробормотала я. – А где Мариам? Где все слуги? Почему отец остался совсем один?
– Давай спросим у него, – предложил Дагмер.
Опять взял меня за руку и потянул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.