Сердце защемило сильнее. Какой чудовищный вандализм! Все, что представляло хоть какую-то ценность, испорчено навсегда.
Надо возвращаться к Дагмеру. Увы, но в этом доме нам делать действительно нечего. Я знаю, что он исполнит свое обещание. Больше никогда в жизни я не увижу отца. Но оно и к лучшему. Не хочу иметь с этим человеком ничего общего.
Я повернулась, готовая уйти. И тут…
Запах духов усилился. Потянуло холодом, как всегда бывает перед появлением призрачного гостя.
– Мама? – тихонько спросила я.
В огромном треугольном осколке зеркала, каким-то чудом удержавшемся в раме туалетного столика, что-то промелькнуло.
Аккуратно ступая по вороху раскиданных вещей, я подошла ближе и посмотрела в него.
– Мама, это ты? – повторила чуть громче.
По осколку шла сеть тонких трещинок, поэтому отражение дробилось на сотни отдельных кусочков. Но я отчетливо видела себя и комнату за спиной.
– Я так скучаю по тебе.
Слезы сами навернулись на глаза. Я тихонько вздохнула, силясь не сорваться на всхлип.
– Мне очень тебя не хватает.
И первая слезинка сорвалась с моих ресниц. Прочертила влажную дорожку по щеке.
Откуда-то повеяло теплым ветерком. Он притронулся к моему лицу, и на миг почудилось, будто это мамина рука ласково стерла след от слезы.
– Все будет хорошо.
Голос прозвучал словно со всех сторон сразу. Я принялась озираться, но комната оставалась пуста. Лишь где-то в дальнем углу серебрилась легкая дымка.
– Мама…
Глаза щипало огнем, а губы дрожали. Еще немного – и я разрыдалась бы взахлеб.
– Не плачь, Хельга.
И я ощутила, как кто-то нежно погладил меня по голове.
– Я всегда буду рядом с тобой, – прозвучало негромкое обещание. – Я буду жить в твоем сердце и в твоих воспоминаниях. А сейчас мне пора уходить.
– Останься со мной! – взмолилась я отчаянно. – Побудь еще хоть чуть-чуть! Мне так много надо тебе рассказать!
– Прости. – В голосе послышалась грустная усмешка. – Хельга, девочка моя. Я все знаю. Где бы ты ни была, что бы ни делала – я буду наблюдать за тобой. Незримой тенью оберегать тебя по мере сил и возможностей.
Я судорожно втянула в себя воздух. Слезы струились по моему лицу.
– Постарайся прожить эту жизнь счастливее, чем я, – донеслось напоследок. – А когда придет твой черед – мы встретимся. Я буду ждать тебя за порогом.
– Мама… – горько выдохнула я.
Ощущение чужого присутствия пропало. Дымка, в которой угадывались знакомые очертания женской фигуры, растаяла без следа, как тает ночной туман под жаркими солнечными лучами. Исчез и запах духов. Я опять дышала тяжелым воздухом заброшенного дома.
Всхлипнув в последний раз, я кулаком утерла глаза. Приложила подушечки прохладных пальцев к воспаленным векам. Надеюсь, что поможет убрать красноту и припухлость.
Несколько минут я стояла и глубоко дышала, беря разбушевавшиеся эмоции под контроль. Наконец, глаза перестало щипать, а губы больше не кривились в попытках сдержать рыдания. После этого я обвела долгим прощальным взглядом комнату, а затем развернулась и вышла прочь, аккуратно закрыв за собой дверь.
Дагмер ждал меня в кабинете. Он стоял напротив окна, широко расставив ноги и скрестив на груди руки, и о чем-то напряженно размышлял. Глубокая морщина расколола его переносицу, около рта особенно отчетливо прорисовались складки открытого недовольства.