– Спасибо.
Калеб поблагодарил меня коротким кивком. Опять измученно смежил веки.
– Бедная девочка, – негромко посочувствовал мне Максимилиан. – Представляю, как тебе нелегко. Только вчера впервые во дворце оказалась, а сегодня от тебя уже требуют попрать все нормы этикета.
– Макс, не приставай к ней, – попросил Калеб, не открывая глаз. – Конечно, ей непросто. Насколько понимаю, Хельга вчера не то, что во дворце впервые оказалась, а вообще в высший свет вышла. Но она неплохо держится.
Максимилиан неопределенно пожал плечами. Разговор поддерживать не стал, опять углубившись в какие-то раздумья. Судя по глубокой морщине на переносице – весьма непростые.
В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь заунывным свистом ветра за окном. Судя по всему, погода портилась, и скоро пойдет дождь.
Я моргнула раз, другой. И сама не заметила, как задремала, свернувшись калачиком в глубоком кресле. Краем сознания успела отметить, как кто-то, видимо, Макс, накрыл меня пушистым теплым пледом. После чего погрузилась в глубокий сон.
Не могу сказать, что он был спокойный. В этом сне я опять брела по узкому извилистому коридору, спускаясь к загадочному амулету. Каждый шаг давался мне с огромным трудом, как будто воздух сгустился до неимоверности. Очень хотелось остановиться, но какая-то непонятная воля все влекла и влекла меня вперед.
«Пусть он прикоснется к камню».
Голос я узнала сразу. Это Грегор разговаривал со мной во сне.
«Пусть приложит свои ладони к нему и получит силу, причитающуюся ему по праву рождения».
В моем сне камень пылал зловещим пламенем так сильно, что я увидела сполохи багрово-черного цвета, играющие на стенах, еще до того, как вошла в зал.
«Я не желаю зла сына».
Это я уже слышала. Но почему у меня сердце не на месте? Если Калеб дотронется до камня, то…
«То ему будет больно, – ответил на невысказанный вопрос Грегор. – Очень больно. Однако кровь Виндоров не даст ему умереть. Но в итоге он получит такую власть, которую заслужил».
Я стояла и смотрела на камень передо мной. Казалось, что он раскален изнутри – так грозно вспыхивали алым огнем его грани. Но вместо жара я почему-то чувствовала леденящий холод, пробирающий меня до костей.
«Знаешь, почему Тревис так рвется в это подземелье?»
Я пожала плечами. Откуда?
«Он сам хочет замкнуть связь поколений. Если он найдет камень до Калеба, то произойдет настоящая катастрофа».
Я сдвинула брови в недоумении.
Нет, меня не удивило услышанное. Буду откровенной, я ожидала нечто подобного. Но в голове забрезжила какая-то слабая… Даже не догадка, а лишь намек на нее. Как будто еще один кусочек головоломки встал на свое место. Однако до полной картины еще далеко.
«Не веришь мне – останови хотя бы Тревиса».
Амулет рода в этот момент вдруг взорвался кроваво-красными брызгами энергии. Она выплеснулась вверх, лизнула потолок, зависла надо мной на долю секунды. А потом обрушилась на меня.
Я взвизгнула от ужаса неминуемой гибели. Почти почувствовала, как горят мои волосы, как кожа вздувается волдырями глубоких ожогов, а потом обугливается, покрываясь черной коркой сажи.
– … Хельга?
Кто-то с силой потряс меня за плечо.
Я вздрогнула, вынырнув из омута кошмара. Растерянно заморгала, не совсем понимая, где я и что со мной.
Казалось, будто я еще там – в подземелье. Горю заживо, погребенная под огненным водопадом. Я еще чувствовала призрачное пекло на коже, запах гари в ноздрях.
Сердце колотилось как бешеное, дыхание перехватило. Ладони были ледяными и влажными, а по спине струился холодный пот, смешиваясь с жаром паники, охватившей все мое существо. Глаза, широко распахнутые от ужаса, метались по комнате, цепляясь за знакомые очертания мебели, за серый свет пасмурного утра, льющийся из окна.
Я здесь. Не там. И я жива.