Читать книгу «Две птицы на снегу» онлайн

Одно не укладывалось в голове: как между ними умудрилась образоваться сцепка? Какое уж тут родство душ, привязанность, доверие и симпатия, о которых пишут во всех учебниках! Наверное, дело в том, что он стоял на краю смерти и схватился, как утопающий за соломинку, за ближайшее живое существо.

На краю сознания билась мысль, что, возможно, проблема его нынешнего отношения не в личности Горской – неужто Яр зануд раньше не встречал? Просто наложилось: она, нехорошие подозрения, вынужденное бездействие, стены госпиталя, вызывающие исключительно неприятные воспоминания…

К счастью, Бочкин отлично знал своего беспокойного пациента, поэтому долго задерживать его здесь не стал. Не прошло и получаса вязкой, скучной тишины, когда хирург возник на пороге. Правда, сначала немного растерялся, заметив дремлющего Вольнова – похоже, тот старательно игнорировал сидящую неподалеку женщину. Еще сильнее стало его удивление, когда оказалось, что Яр не спит. Сразу почувствовав появление нового лица, он вскинулся и уставился на Бочкина полным надежды взглядом:

– Ты пришел подарить мне свободу?

– И никакой благодарности за спасенную жизнь! – насмешливо качнул головой врач, взглядом пытаясь спросить у феникса, отчего тот столь неожиданно потерял интерес к привлекательной даме, на которую буквально пару часов назад только положил глаз. Однако тот сделал вид, что любопытства товарища не понимает.

– Я благодарен! Ты не представляешь, как сильно благодарен! А уж как буду благодарен, когда окажусь дома, словами не передать. Я буду самым благодарным…

– Да уймись уже и проваливай, мой самый невыносимый пациент!

Прощание и выписка много времени не заняли. Бочкин даже любезно проводил друга вместе со столичной гостьей к раздевалке для работников, где в целости и сохранности нашлись шуба, пушистый шарф и шапка Горской. Хирург помог женщине одеться, пожал Яру руку и распрощался.

– А где твоя куртка? – не выдержала Лета, когда феникс без усилия толкнул тяжеленную дверь, выходя первым, и придержал, выпуская спутницу.

Ветер успел перемениться, и здесь, на крыльце, стало тише, но обманываться не приходилось: вокруг продолжало свистеть и завывать, небо мрачно хмурилось и сеяло мелкий колючий снег. Да и мороз окреп, дохнул в лицо, попытался пролезть под капюшон и полы длинной шубы.

Причем интересовала его только Лета, Яроплет зимы словно не замечал, разве что жилетку застегнул, но вряд ли это могло помочь от холода.

– Я не мерзну, – пожал он плечами и уверенно двинулся в нужном направлении.

Летана на несколько мгновений замешкалась, недоверчиво разглядывая шагнувшего в буран феникса. Овитый искристо-белым вихрем, он выглядел живым факелом: черное древко и трепещущее слабое рыжее пламя, которое яростно пытался сорвать ветер.

Она слышала, что сильным огневикам не страшен холод, их греет собственная магия, но видеть такое воочию было странно. И тем более понимать, что нечто продолжает согревать Вольнова даже в нынешнем истощенном состоянии. Интересно, дело в сцепке и том, что они сейчас рядом, или эффект сохранится, даже если они окажутся слишком далеко?

Опомнившись, Лета поспешила догнать мужчину. Тому была нипочем не только пурга, но и снег под ногами, шагал феникс легко и уверенно, и это стало куда более значительным поводом для зависти: от метели шуба защищала, а вот оскальзываться на снежной каше ничто не мешало. Летана едва поспевала за Вольновым, который шел не оглядываясь и явно не собирался ждать спутницу, и это не добавило хорошего настроения.

Наверное, стоило бы его окликнуть, но упрямство и гордость не позволяли. И отстать – тоже. Потому что она обещала, что не доставит патрулям проблем, и самое время это доказать. Плевать, что одета она сейчас для города и совсем не готовилась к такому марш-броску; для пограничников это не станет оправданием, как и ее привычка к совсем другому обхождению.

Через десяток шагов Летана сдалась и даже плюнула на свой принцип не тратить силу попусту: резерв у нее был очень большой, но зачастую все это уходило на одного пациента, поскольку простые случаи попадали к ней очень редко, так что Лета привыкла экономить. Сейчас же она не ограничилась простым щитом, и ветер, послушный ее воле, перестал бить в лицо, залепляя его снегом, а принялся ласково и осторожно подталкивать в спину. С такой поддержкой Летана буквально добежала до гостиницы, взмокла и запыхалась, но зато от феникса не отстала ни на шаг.

Яроплету прогулка давалась тяжелее, чем он пытался показать. Его пошатывало от слабости, но упрямства ему было не занимать, так что феникс решительно пер вперед, заставляя себя продышаться назло неприятному скрежету в груди и месить снег в привычном темпе быстрой ходьбы, игнорируя подрагивающие и норовящие подогнуться колени.

О том, что он не один, Яр вспомнил только на входе в гостиницу и даже догадался придержать для спутницы дверь. К этому моменту у него уже и стоять получалось с трудом, но зато разжалась тугая пружина раздражения, клокотавшего внутри в госпитале, и он испытал громадное облегчение: дело было вовсе не в Горской, а в больничных стенах. Хорошо. Потому что затащит он Лету в постель или нет – это дело десятое, а вот существование на одной территории с человеком, от которого хочется сбежать или придушить его по-тихому, стало бы серьезным испытанием.

– Подожди меня внизу, – попросила Летана. Феникс лишь кивнул и принялся озираться в небольшом фойе, выбирая между низким мягким диваном под деревцем в кадке и миловидной блондинкой за стойкой.

Лета подошла к девушке за ключом от номера, и Яр после мгновения колебаний последовал за ней. У блондинки был легкий и звонкий голос, а еще теплая улыбка – не заученная, живая. И в рослого феникса она стрельнула взглядом с искренним интересом, который не помешал улыбаться постоялице и беседовать с ней любезно и вежливо, притом не через силу. Это говорило о неплохом характере и том, что девушка действительно милая, а не просто хорошо выполняет свою работу, и на стойку Яр облокотился с самыми серьезным намерениями, настроенный с удовольствием провести ближайшие полчаса, или сколько там понадобится Горской на сборы.

А Лета только философски вздохнула, услышав за спиной негромкое банальное воркование феникса. Из серьезного упрямого студента за десять с лишним лет вырос первостатейный бабник. Вчера едва не умер, а сегодня уже ко всем встречным девушкам липнет! Оставалось надеяться, что его совести хватит не тащить развлечения домой, когда там будет гостить Летана.

Сборы много времени не заняли, и она спустилась вниз с чемоданом на колесиках. Феникса Лета нашла там же, где оставила, и в той же компании. Отвлеклась от чемодана, чтобы вернуть управляющей ключи и расписаться в пухлой тетради с сероватыми листами, а когда обернулась, Яр уже держал ее багаж на весу. Помощи не предлагал, разрешения не спрашивал, и Лета ощутила мимолетную досаду от подобной бесцеремонности. Но промолчала, потому что колесики были слишком малы для толстого снежного ковра, и по совести стоило поблагодарить феникса за помощь.

Правда, сразу это к слову не пришлось, на улице тоже, а потом… По настоянию Яроплета они зашли в пару магазинов по дороге, чтобы купить продуктов, и благодарность опять сменилась устойчивым раздражением от манеры общения феникса с окружающими. Он флиртовал и шутил едва ли не со всеми встречными особами женского пола. В булочной встретил трех соседок и знакомую продавщицу, в мясной лавке перекинуться с ним парой слов и предложить самый лучший кусок спустилась хозяйка, зеленщица лично отобрала все самое лучшее, вдохновенно сетуя на то, какой он бледненький и как давно не показывался.

Углядеть во всем этом что-то пошлое не выходило при всем желании, ибо Вольнов одинаково расточал улыбки и хорошенькой рыжей булочнице, и немолодым соседкам, и совсем старенькой зеленщице, и весьма обильной формами и давно не юной жене мясника. Просто он – вот такой, и ничего с этим не сделаешь. Летане не было бы никакого дела до его манеры общения, если бы не приходилось торчать в это время рядом и испытывать острое чувство неловкости от собственной неуместности. Она словно стояла над душой у Вольнова и мешала ему нормально жить.

Усугубляли ощущение и любопытные взгляды всех этих незнакомых женщин, которым Яр и не думал представлять спутницу. Только на прямой вопрос зеленщицы расплывчато ответил – гостья. Лета и сама не видела смысла представляться соседкам и продавщицам, которых видела первый и последний раз в жизни, да и не вдруг объяснишь, кто она такая и как здесь оказалась. Но…

Глупые ощущения, глупая ситуация, и особенно глупо, что общался он так со всеми, кроме нее. И вроде бы радоваться должна, сама этого добивалась, но избавиться от глупого ощущения подобные рассуждения не помогали.

Когда после зеленной лавки Яроплет сообщил, что теперь можно и домой, Лета вздохнула с облегчением и всю оставшуюся дорогу мучилась вопросом: надо ли объясниться с фениксом и о чем-то его попросить или нет, а если да, то какими словами и, главное, о чем? Но так и не пришла ни к какому итогу, а там они уже добрались до места.

Квартира у Вольнова оказалась небольшой, но для одного человека – вполне просторной. Две комнаты, спальня и «вторая», как ее назвал хозяин, проводя экскурсию, а кроме того – компактная, но все-таки не тесная кухня, уборная и маленькая ванная, куда собственно ванна не влезла, только умывальник и душевая кабина. Квартира выглядела явно жилой, не пустующей, но, похоже, бывал здесь хозяин нечасто. Оно и понятно, основная часть его жизни проходит на заставе. И все равно Летана осматривалась с интересом: по жилью вполне можно составить представление о его хозяине.

Представление, правда, складывалось довольно странное. Все обставлено без изысков и оглядки на моду – светлые обои с ненавязчивым рисунком, основательная добротная мебель. Много книг, но никаких статуэток, портретов и прочих безделушек, если не считать нескольких вышитых картин на стенах, очень неожиданных рядом с этим человеком. Вообще вся обстановка не очень-то сочеталась с фениксом: здесь было просто, надежно и пустовато, при чем тут Вольнов? То ли Лета чего-то не понимала, то ли жилье это обставлял кто-то другой, а нынешний хозяин лишь поддерживал порядок, и вышитые картины на стенах подталкивали к последнему варианту и наводили на мысли о какой-то женщине. Наверное, мать позаботилась о сыне, потому что жены у него явно нет.