Читать книгу «Две птицы на снегу» онлайн

– Что, так паршиво? – неожиданно сочувственно и понимающе уточнили из зеркала. – Ладно, защитничек, приду. Кого я пытаюсь обмануть! Не могу отказаться от удовольствия лишний раз полапать твои мускулы. И кофе с тебя!

– Да хоть всю банку! Настоящего, деморского, – добавил он искушающим тоном.

– Банку оставь себе, я все равно нормально не сварю, – не соблазнилась собеседница. – Если только тебя в кофейное рабство брать и заставлять готовить. Но из тебя слишком паршивый раб.

– Это еще почему? – обиделся феникс.

– Жрешь много, – припечатали на том конце. – Часа через два приду, до встречи.

И собеседница прервала связь. Вольнов негромко щелкнул крышкой зеркальца. Лета еще пару мгновений поизображала возню с вещами, стараясь придать себе невозмутимый вид: манера общения этой парочки обескураживала, и она даже представить не могла, кого и зачем звал к себе феникс. Не любовницу же, в самом деле! Обернувшись, Горская уткнулась взглядом в широкую спину выходящего Яроплета.

– Куда ты? – растерянно спросила Лета.

– Еда, – лаконично бросил феникс через плечо и скрылся из виду.

Оставалось только вспомнить добрым словом и пониманием незнакомку из зеркала, которая, кажется, очень неплохо знает Вольнова.

Первым делом Лета закончила то, что начал хозяин дома, – постелила себе на диване. Белье оказалось чистым, свежим и безупречно выглаженным, что опять натолкнуло на мысль о заботе какой-то очень хозяйственной женщины или, в крайнем случае, неплохой прачечной. После этого Лета быстро переоделась в удобные спортивные штаны и свободную рубашку без пуговиц – свою домашнюю одежду, которую предпочитала всем халатам.

Хозяин дома ходил босиком и никакой обуви для гостей не держал, так что Летане пришлось довольствоваться теплыми толстыми носками – тапочки в чемодан уже не влезли. У такой «обуви» было единственное преимущество – беззвучный шаг, и, если бы не оно, вряд ли Лета сумела бы застать Вольнова врасплох.

Он положил руки на бортик раковины и согнулся пополам, уткнувшись в них лбом. Феникс явно все еще чувствовал себя очень плохо.

Лета несколько мгновений постояла, разглядывая его. Дома Яр снял жилетку и обувь, оставшись в одних штанах, так что сейчас открывался прекрасный вид на его спину. Полюбовавшись четко очерченными дельтовидными и роскошными широчайшими мышцами, хоть первокурсникам анатомию на нем показывай, Лета велела, подходя ближе:

– Сядь.

Яроплет вздрогнул от неожиданности, распрямился и упрямо отмахнулся:

– Издеваешься? Да я сейчас уже и на сырое согласен, после больничной кормежки, и у тебя есть все шансы стать закуской!

– Сядь, – не впечатлившись угрозой, Лета ухватила его за локоть и потянула, оттесняя от крана, лежащих в раковине овощей и завернутого в вощеную бумагу куска мяса. – Я тут все помою, а ты нарежешь салат. И мясо я уж как-нибудь пожарю.

– Вот только «как-нибудь» и не хватало! – проворчал Яр, но уступил. То ли зелье еще не подействовало, то ли одно оно не в состоянии разом поставить феникса на ноги, но облегчение оказалось мнимым и скоротечным. – Но только помой! Ни за что не доверю женщине приготовление мяса. Какой смысл покупать что-то приличное, чтобы получить подметку?! – продолжая недовольно бурчать, хозяин все-таки уселся у стола.

– Буду готовить под твоим руководством, – не стала она спорить о таком пустяке и включила воду.

Кухонную возню Летана не любила и не была талантливым кулинаром, предпочитая питаться в институтской столовой, но при необходимости вполне могла не обходиться сухомяткой. Она искренне не понимала, как можно испытывать серьезные трудности с готовкой при наличии поваренной книги, в которой все написано. Ладно там какие-то затейливые блюда с полусотней специй или капризная выпечка, но сварить простейший суп или потушить мясо – много ума не надо. А уж порезать овощи и поджарить отбивные – это и вовсе самое простое.

Во всяком случае, Лета так думала, пока не приступила к готовке. Сначала оказалось, что она неправильно режет мясо, потом неправильно отбивает, потом неправильно солит, потом никак не может подобрать правильный накал плиты…

Впрочем, надо отдать фениксу должное: он хоть и следил очень дотошно, и цеплялся за каждую несущественную мелочь, но больше на женщин и мясо не ругался, проявляя завидную выдержку. И салат настрогал сам, довольно крупно, но очень ловко.

Обстановка в кухне была скромной и такой же основательной, как везде: шкафы и полки из светлого дерева, хранильник, квадратный стол и два стула в углу. И участие женщины тут тоже ощущалось отчетливо – вряд ли феникс выбрал бы вот эти белые занавески в рыжий цветочек и сшил бы из той же ткани прихватки, так что заботливую мать точно стоило включить в биографию этого человека.

С другой стороны, и полностью переложить на эту женщину ответственность за чистоту и порядок не получалось. Слишком хорошо Яр знал, где у него что лежит и как всем этим пользоваться. Пусть посуды здесь нашлось немного и большинство полок пустовали, но у каждой вещи имелось строго определенное место. Пара сковородок, пара кастрюль, десяток разнокалиберных тарелок и всего два ножа – здоровенный, за который даже браться страшновато, и Лета уступила его хозяину, и поменьше.

Но самое главное, ножи эти были острыми. Не просто острыми, а очень острыми, и поначалу это завораживало – то, как легко, без усилия, блестящее лезвие рассекает мышечные волокна и тонкие белые прожилки.

В родительском доме Лета имела мало отношения к кухне, потому что там работала прислуга. В подростковом возрасте она проявляла любопытство, и ни мачеха, ни кухарка не осуждали этого интереса, позволяли наблюдать и даже иногда немного помогать, но тогда о подобных мелочах задумываться не приходилось. А вот после, когда началась самостоятельная жизнь, обнаружилась проблема: острые ножи в ее доме быстро заканчивались.

Она покупала всякие, завела несколько разных точилок, относила домашнее холодное оружие мастеру на все руки, который занимал каморку под лестницей в соседнем доме и выполнял любые мелкие хозяйственные дела вплоть до ремонта обуви. Но все равно казалось, что такими острыми ножи у нее не бывали никогда.

Несмотря на совместную готовку, которая вроде бы должна сближать, чувство неловкости не проходило и постоянно ощущалось – непередаваемо неприятно, словно тесная одежда или неудобная обувь, которая вроде бы не трет, но и забыть о ней не получается. Разговор, не считая команд Вольнова, не клеился.

Лета утешала себя тем, что неловкость рано или поздно иссякнет, и вполне возможно, грядущие две декады пройдут неплохо: Яроплет, несмотря на все недостатки, похоже, не настолько безалаберный, как показалось поначалу.

Хозяину же временно было не до гостьи и прочих мелочей: после укола голод, притупленный мутными предобморочными ощущениями, начал ощущаться слишком пронзительно, чтобы думать о чем-то еще. На мясо с кровью он накинулся так, словно несколько дней голодал. У Леты вид пациента вызывал смешанные чувства умиления и недовольства: не то его поведением, не то недокормленностью.