И вот эта фраза про подзарядку накопителей звучала сущей глупостью. Летана прекрасно слышала, как Добрин назвал феникса «лучшим боевым магом современности», да и без этого заявления, по остальным замечаниям и разговорам, она не сомневалась, что Вольнов действительно очень хороший боевик. Да, с горячей головой, слишком рисковый, безалаберный, но хороший сильный маг.
Глупая шутка? Довольно странная…
С этими мыслями она успела вернуться к проходной и получить назад свою шубу, Яр подхватил чемодан и выпустил спутницу наружу.
В тех небольших симпатичных домах, которые Лета с самого начала сравнивала со зданием командования, жили, как объяснил Яроплет, семейные пограничники и гражданский персонал заставы. Чтобы попасть к местам проживания основного холостого состава, пришлось обойти здание командования. Там обнаружилась большая и пустая площадь, слегка припорошенная наметенным снегом, которую с трех оставшихся сторон подпирали совершенно одинаковые трехэтажные продолговатые строения.
– По бокам общежития рядовых, а вон там – офицеры, – Вольнов кивнул вперед. – На первом этаже столовая и офицерское собрание, центр разгула и разврата. Готовят хорошо, что очень удобно.
– В центре разгула? – насмешливо уточнила Летана.
– И там тоже, – легко нашелся Яр. – Но я про столовую.
– А где тут… ай! – она несолидно взвизгнула: каблук резко уехал в сторону по льду, скрытому под предательским снежком.
И познакомиться бы ей с ровной брусчаткой ближе, но у феникса оказалась отличная реакция.
– Спасибо, – смущенно пробормотала Лета, когда Яр ловко подхватил ее под локоть и удержал. Правда, чуть не вывихнул плечо, но по этому поводу она промолчала.
– Пожалуйста, – хмыкнул тот и локоть ее не выпустил.
Летана сделала так несколько шагов, потом Задергала рукой, выражая недовольство. Вольнов усмехнулся и разжал пальцы, но высказаться по этому поводу не успел: спутница благоразумно ухватилась за его локоть сама. Гордость гордостью, но падать ей совсем не хотелось. Даже несмотря на то, что ощущения смущали.
На беду, она не надела перчатки – недалеко же идти, а ладони можно спрятать в рукава! Плюсом было то, что горячий феникс прекрасно грел руку, и она не мерзла, минусом же, не то чтобы действительно серьезным – пальцы ощущали горячую кожу феникса и твердые мышцы под ней, и отвлечься от этого ощущения никак не получалось.
Не привыкла она ходить под руку с полуодетыми мужчинами. Тем более – такими. Глупо отрицать очевидное, Вольнов привлекателен, и как бы Лета ни пыталась с этим бороться, оставаться совсем равнодушной к его обаянию не получалось. Его бесцеремонность раздражает, но у него потрясающе заразительная улыбка и красивое тело. Да и бесцеремонность тоже ему идет…
Она отметила это еще тогда, когда рассматривала его серьги и татуировки, и теперь все больше укреплялась в прежнем мнении: Яроплет со всеми этими восхитительными и раздражающими чертами очень яркая и цельная натура, и это не может не привлекать. Нахальство, татуировки, улыбка, веснушки, черная жилетка на голое тело среди зимы, выбритые виски и рыжее пламя на макушке, серьги – ничего из этого не получится убрать, при этом не испортив всю картину.
И Лета ни за что не призналась бы в этом самому Яру или кому-то еще, но себя старалась не обманывать: ей уже начали нравиться их пикировки. И нет-нет да и закрадывалась в голову предательская мысль: а каково это – быть с таким мужчиной? Несмотря на неприятные воспоминания от первого их знакомства, она легко верила, что сейчас с ним все прошло бы иначе, и ей бы наверняка понравилось.
Пока они шагали через площадь, на высокое крыльцо офицерского корпуса вышли двое молодых мужчин в длинных куртках на меху – один высокий и почти лысый, с коротким темным ежиком волос, второй – блондин с хорошей стрижкой. Они курили, что-то оживленно обсуждали и наблюдали за приближающейся парой, и Лете отчаянно захотелось сбежать. Она не сомневалась: обсуждают их.
– Ты женился, что ли? – спросил брюнет насмешливо, когда Яр вместе с Летой поднимался по ступенькам.
– Сплюнь! – Вольнов возмущенно фыркнул, поставил чемодан, пожал протянутые крепкие ладони. К этому моменту оба успели докурить. – Это серьезный ученый, между прочим, приехала Разлом изучать, а вы скалитесь!
И вот вроде бы он сказал комплимент, и без ехидной ухмылки, как будто всерьез, но Лета поймала себя на недостойном желании стукнуть феникса чем-нибудь тяжелым.
– Серьезный ученый – это аргумент, – ехидно заметил блондин, переглянувшись с товарищем. – Серьезный ученый тебя, придурка, долго не выдержит. Девушка, бросайте его сразу, оставайтесь с нами!
– Не обращай внимания, – велел Яр спутнице, – это они от зависти. Потому что им патрули и твари, а мне – прогулки на свежем воздухе с красивой девушкой. Знакомься, это Остан, – им оказался блондин, – а это Влад. Летана Горская.
– Очень приятно, – вежливо кивнула Лета.
– Взаимно! Хотя и несправедливо, почему это девушка – и Яру? Я тоже хочу девушку, прогулки и отпуск, – продолжил Остан с усмешкой. – Давай поменяемся, а? Будь человеком!
Этот тип не понравился Летане с первого взгляда и очень сильно – настолько, что ей даже стало неловко перед совершенно незнакомым человеком. Но она ничего не могла с собой поделать, слишком этот Остан напоминал одного старого знакомого, которого Горская предпочла бы забыть как страшный сон. Тип лица, прическа, улыбка – не совсем те же самые, не спутаешь, но очень хотелось отгородиться от него Вольновым. И она не могла понять, дело в этом сходстве и именно из-за него она предвзята, или в его улыбке, во взгляде и манере общения действительно ощущается какая-то гнильца. Особенно это цепляло на контрасте с Вольновым. Вроде бы Остан нес ту же самую чушь, что и феникс, но… Яр слегка раздражал, а под взглядом этого блондина хотелось помыться.
– Пойдешь? – вдруг насмешливо уточнил Яроплет, кивнув на товарища.
– Коней на переправе не меняют, – удачно вспомнила она старую поговорку и едва поборола желание вцепиться в локоть капитана и второй рукой.
Мужчины грянули хохотом.
– Да уж, такого жеребца попробуй замени! – с ухмылкой заметил блондин.
Желание помыться еще больше усилилось, и Лета сама не заметила, как все же вцепилась в локоть Яра крепче. Зато заметил он.