– Скажите, а он нормальный? – вдруг спросила подружка Иванович.
– В каком плане? – не удивился занимательному вопросу привыкший ко всему целитель.
– Он не сумасшедший? – зачем-то шепотом уточнила Маришша. – Он заявил, что охраняет мою подругу, и пытается за нее вступаться.
Целитель хмыкнул:
– И что в этом ненормального или плохого? Госпожа Смирнова, несите нашатырь.
Еще веселее Максу стало, когда он увидел упомянутую помощницу – блондинку, с которой неплохо покувыркался после того, как спас от огра.
Тесен Новый Вавилон, тесен.
Блондинка сразу его узнала: разомкнулись алые губы, участилось дыхание. Поднеся нашатырь к лицу якобы бесчувственного, она не дала вдохнуть резкую вонь.
Макс, открыв глаза, задорно подмигнул и едва слышно шепнул:
– Амнезия.
Блондинка отлично читала по губам и подмигнула в ответ.
– Господин Вирский, пациент очнулся. Взгляд расфокусирован, мне кажется, он не понимает, что происходит.
Целитель, мило воркующий с Маришшей, резко обернулся.
– Госпожа Смирнова, вы уже поставили диагноз?
Насмешливым вопросом мужчина замаскировал недовольство.
– Да вы только посмотрите на него! – с мнимой жалостью протянула блондинка. – Какой он растерянный!
Макс с трудом сдержал смех.
Его помощница, Анна или Эмма, имя не хотело всплывать в памяти, продолжала нагнетать:
– Бедный парень, это так страшно – не знать своего прошлого!
А вот это больно. Случайно девушка попала по болевой точке. Макс смутно помнил благодатное прошлое. И порой хотелось выть, когда вместо прекрасных картин рая вспоминалось только выслеживание убийц. Видимо, Творец слишком недоволен, раз стер важные воспоминания.
– Госпожа Смирнова, еще есть признаки, что у него амнезия?
Пора было вступать в дело Максу.
Состроив наиболее глупое лицо, он тихо спросил:
– Где я?
Целитель набросился на него со сбивающими с толку вопросами:
– Что у вас болит? Как ваше имя? Сколько видите пальцев? Ваша фамилия?
Все с тем же выражением Макс пожал плечами:
– Голова. Не знаю. Вы показываете два пальца. Не знаю…
Пауза, а затем Макс, глядя за спину целителя, встревоженно произнес:
– Саш, мы же договорились, что ты не ходишь по ночному Вавилону.