– Я чувствую, что этот мужчина – твоя защита. Отпустишь его – погибнешь.
А вот это уже совсем не смешно!
– Маришш…
– Я настаиваю, Сашка! Если хоть немного меня уважаешь, сделай, как я сказала: оставь его рядом с собой.
Чутье внучки шамана – это серьезно. Но все же, как она это представляет?
– Маришш…
– Александра, я тебя ни о чем раньше не просила. А сейчас умоляю! Разреши этому мужчине находиться рядом.
Я внимательно всмотрелась в лицо девушки. Серьезна, не разыгрывает.
Перевела взгляд на самозваного женишка. Стоит, взгляд невинный, чистый, как будто в самом деле лишился памяти. И почему он меня раздражает?
– Саша, ты меня слышишь? – нетерпеливо окликнула Маришша.
Кивнув, я вздохнула и посмотрела на брюнета за полупрозрачной стенкой щита.
Ла-а-адно, назвался женихом, собрался защищать, действуй!
Минут через пять, войдя в лифт, я недовольно посмотрела на Макса.
– Ну, и что дальше?
Четко очерченные брови мужчины недоуменно взлетели на лоб.
– Придем и впадем в спячку после бурной ночи, любимая?
Я хмыкнула.
– Хватит притворяться, давай поговорим нормально.
– О чем ты, любимая? – У лживого самозванца было такое выражение лица – удивление, обида, что я опять поверила в его игру. Всего на секундочку.
– Твоя цель – остаться со мной наедине – достигнута. Так что тебе нужно от меня?
Пряча издевку в темных глазах, Макс пожал широкими плечами.
– Любимая, а чего жаждет мужчина от желанной женщины?
Взгляд его медленно скользнул по моему лицу вниз, в область декольте и ниже, ниже. При этом Макс смотрел так, будто видел сквозь ткань и… не находил увиденное аппетитным.
Моя правая ладонь зачесалась – безумно сильно захотелось приложиться к небритой роже! Вот только ответка мне вряд ли понравится. Он не из тех мужчин, что стерпят пирожное на голове.
И я в ответ окинула Макса внимательным взглядом, усиленно вспоминая, как вчера нашла в ореховой булочке длинный рыжий волос. Тошнота привычно дала о себе знать. Я негативно реагирую на свои волосы в еде, а уж на чужие…
– Совсем не нравлюсь, любимая? – серьезно спросил Макс.
Я качнула головой.
– Странно, обычно человеческих женщин ко мне безумно тянет.
Он сказал «человеческих»? Сам, значит, иной расы?
Кроме холодка страха я испытала острое понимание: сейчас время для прямоты, честности и дерзости.