Некоторое время ведьма молчала. Затем, вздохнув тяжело, глухо продолжила:
– Вот только обидно, что ты не запомнил меня. Прости, что разозлилась.
Анна лукавила. Не обижалась, ага, как же. Почему тогда обида застарелая? Я верю своей незаинтересованной сотруднице больше, чем эмоциональной ведьме.
Беременная ведьма только после завершения учебы, без поддержки семьи – и вдруг не обижалась на отца ребенка?
Не верю.
– Почему вы не сообщили Арсению, когда узнали, что ждете ребенка?
Анна пожала плечами.
– Я толком и не знала, кто он. Сын влиятельного вампира, который легко уничтожил бы проблему, по словам телохранителя.
Серьезно ее запугали. И ведь порядки в вампирских кланах ей вряд ли известны: никто не обидел бы женщину в положении.
Странный телохранитель. Нужно рассказать о нем Кристовскому.
– Анна, знаю, прошло много лет, но попытайтесь вспомнить, что именно говорил вам охранник Арсения.
Ведьма хмыкнула:
– Никогда и не забывала! Такое навсегда в память врезается. Я проснулась, Арсения не было рядом, зато пришел мужчина из его сопровождения и потребовал, чтобы я убиралась из номера. Мол, временная игрушка, и невеста Арсения расстроится, если узнает о шалостях жениха. И если брак не будет заключен, уже расстроится отец Арсения и оторвет мне голову. Затем он швырнул в меня футляр с украшением и одежду.
С каждым словом голос ее становился все тише, выражение лица – все холодней.
Не забыла и не простила. Врала.
– Благодарю за рассказ, Анна. Давайте я выйду, а вы попробуйте еще раз разбудить Арсения.
Ведьма сердито всплеснула руками.
– Да не знаю я, как его будить!
Ее сын оторвался от игрушки.
– Позвать и сказать, что пора в садик, – произнес он важно.
Анна нервно рассмеялась, но воспользовалась советом.
– Арсений, хватит спать, пора вставать!
Я затаила дыхание. Ведьма замерла в напряжении. Шли секунды и – ничего.
– Не так надо. – Мальчик спрыгнул с кресла и подбежал к постели отца. – Подъем, а то все проспишь!
И затряс его за руку, к которой шли провода и трубка капельницы.
Запищали приборы.
– Нет! Так не надо… – Анна обхватила сына за плечи и оттащила от кровати.
Арсений открыл глаза, синие-синие, как у дяди и сына, и сделал шумный вдох.
Нахмурившись, повернулся к Анне с ребенком.
Удивление, растерянность, узнавание, радость… Эмоции сменяли друг друга быстро. А сходство удивительное: ребенок был его копией, юным зеркальным отражением.