Хладнокровный, словно напрочь лишенный эмоций, Макс шел справа, слева шагал Фрэнки, оборотень из клана Черемет, молчаливый шатен с квадратной челюстью и ростом два метра десять сантиметров. Хрупкая я в классическом черном платье, а по бокам – мрачные и решительные парни в темно-синих деловых костюмах. Внушающее трепет зрелище!
На улице и внутри небоскреба нам уступали дорогу, а то и вовсе жались к стенам, когда проходили мимо.
– Нам на восемьдесят восьмой этаж, – сообщила я телохранителям и нажала кнопку вызова одного из лифтов общего пользования.
На зеленом табло высветилось «–5», лифт шел с подземных этажей.
Стальные двери открылись, демонстрируя свое нутро, а в нем…
– Иванович, опаздываешь? – небрежно растягивая слова, произнес Никита Романов. Черная рубашка, темно-серые джинсы – сегодня на нем ни единой синей нитки, но глаза все так же сверкали нереальной бирюзой.
– Поедем на другом, – сообщила телохранителям.
– Иванович, ты меня боишься? – притворно огорчился Романов. – Или – какой кошмар! – брезгуешь стоять рядом?
Ссориться из-за мелочи с универсалом? Глупо.
Я вошла.
Романов солнечно улыбнулся.
– Поехали, нам на восемьдесят восьмой.
– А мои… – я не договорила, потрясенная коварством Романова.
Его полупрозрачный щит отфутболил моих телохранителей, не позволив им войти!
Лифт закрылся и поехал.
– Ты совсем охамел?! Ты что творишь? Ты…
Романов легонько толкнул к стене лифта и накрыл мой рот ладонью.
– А я всего лишь хочу поговорить, Иванович. И важно, чтобы без лишних ушей.
Глаза цвета бирюзы опасно сверкнули.
Не знала бы Романова, решила бы, что он под чем-то. Но нет, он просто всегда такой. Псих.
Вспомнилась наша последняя встреча – и меня обдало волной мороза. Лучше его не злить, особенно когда мы в лифте наедине.
Оттолкнула руку Романова от своего лица.
– Ладно, давай поговорим.
Отойти, чтобы псих не нависал, не получилось. Ну да, даже глупец не упустит действующий прием психологического давления.
– Я прямой человек и не люблю игры, Иванович.
Ох, правда? Я едва не рассмеялась.
– Скажу как есть: ты попала, Саша, – продолжил Романов, – и сама не выберешься.
Спорить и хорохориться не стану, в последнее время удача ведет себя странно: то поворачивается лицом и улыбается, то внезапно задом.
– А ты, добренький такой, хочешь мне помочь, да? – улыбнулась, глядя на правую бровь блондина. Рассеченная едва заметным кривым шрамом, она нервировала меньше, чем горящий взгляд лазурных глаз.
– И уже помогаю, – серьезно ответил он. – Я избавил тебя от склонного к предательству слизняка Лукаса, устранил шваль Королева. Ты мягкотелая чистоплюйка, Иванович, и игнорировала угрозу. Пришлось вмешаться.