Колдунья по найму

Под аккомпанемент монотонного шума все ускоряющегося дождя, Молли, хрупкая фигурка, облаченная в непромокаемый плащ, направлялась в глубь бескрайних полей, где, согласно старым карте, таилась уединенная деревня, ныне погребенная под покровом забвения. Путь ее был продиктован последним, пронзительным желанием ее ушедшей пациентки, женщины, чья жизнь угасала на глазах Молли, а в последних словах были лишь мольбы о прощении, обращенные к тетушке, живущей в той забытой богом деревне. Имя этой тетушки, Мэри, звучало в стенаниях умирающей, как последняя надежда на обретение покоя. Сердце Молли сжималось от предчувствия, когда она наконец достигла окраины деревни. Признаки запустения были повсюду: покосившиеся заборы, заросшие бурьяном дороги, дома, чьи окна зияли черными провалами, словно пустые глазницы. Но самым мрачным предзнаменованием стали траурные ленты, вяло развевающиеся на рассохшихся воротах одного из домов. Они были немым, но красноречивым свидетельством того, что тетушка Мэри, та, к кому Молли везла слова покаяния и утешения, уже покинула этот мир.

Небеса разверзлись, ливень вскоре превратился в яростный потоп. Дорога превратилась в непроходимую грязь, а ветер с такой силой бился о ветхий плащ Молли, что казалось, стремится сорвать ее с этого пути. Единственным логичным выходом стало решение переночевать в доме покойной тетушки Мэри. Когда непогода, казалось, достигла своего апогея, когда за окнами бушевала настоящая стихия, а единственным звуком, кроме воя ветра, был стук собственного сердца, в дверь постучали. С опаской, с осторожностью, Молли подошла к двери и приоткрыла ее. На пороге стоял незнакомец – высокий, темноволосый, с глазами, чья глубина казалась бездонной. Его одежда была промокшей, но держался он уверенно, словно само воплощение непогоды. В его руке, сжатой в кулаке, что-то блеснуло. Он не представился, не объяснил своего появления. Вместо этого он перешел сразу к сути, произнеся слова, которые словно электрический разряд прошли сквозь Молли. Он предложил ей нечто, от чего, как она чувствовала, было бы невероятно сложно отказаться. Предложение, заманчивое, сулящее решение многих ее насущных проблем, открытие новых горизонтов. Это было предложение, способное изменить ее жизнь, сделать ее той, о чем она, возможно, даже не смела мечтать. В его словах таилась обещание иной судьбы, избавление от земных забот, путь к исполнению заветных желаний.

Но чем глубже Молли погружалась в суть предложения, чем ярче перед ее взором рисовались картины того, что сулило ей это "да", тем сильнее становилось ощущение тревоги. В глазах незнакомца, в его низком, завораживающем голосе, в самой атмосфере, которая его окружала, таилось нечто темное, потустороннее. Она чувствовала, что за этой кажущейся выгодой скрывается цена, неведомая, но, скорее всего, непомерно высокая. Вопрос, терзавший ее теперь, был не в том, что он предлагал, а в том, какую жертву он потребует взамен. Какую часть себя, своей души, своего будущего ей придется отдать, чтобы получить желаемое? Ответ на этот вопрос, она понимала, мог стать куда более разрушительным, чем сама непогода, бушующая снаружи, или даже сама смерть, которая недавно забрала ее пациентку.