Уже готового совершить рывок гремлина прерывает детский заинтересованный голосок.
— Ушастенький, давай поиграем?
От неожиданности гремлин только вздрогнул.
В огромном зале пятой лаборатории находилось двое.
Генеральный директор компании Виталий Сергеевич Коваль и ведущий специалист этой лаборатории Игорь Дмитриевич Кондратьев.
Они стояли напротив пяти цилиндров, метров трёх высотой, заполненных странной, красноватой жидкостью, сквозь которую не было видно ничего, кроме смутных, человеческих силуэтов.
— Значит и остальные. — Это был не вопрос, а констатация факта. — Какова вероятность что это программный сбой?
— Маловероятен. Теперь я могу точно сказать что кто-то вмешался в ход эксперимента и вложил в нанитов свои программы. Когда именно, до запуска или уже после я не могу сказать. Но факт остаётся фактом. Это можно назвать полноценной диверсией.
— Но судя по вашим наблюдениям эти изменения не несут вреда… им.
— Да, самое странное что после окончания хакерской атаки и остальные наниты вышли из под контроля. Теперь все пять коконов полностью не отвечают на наши запросы и команды.
Коваль сделал шаг и прислонил руку к стеклянному кокону с цифрой пять. Под рукой он ощутил чуть теплую поверхность.
— Значит и остальных это стороной не обошло.
Послышалось тихое покашливание. Оба мужчины обернулись. За их спинами стояла миловидная девушка, с немного растрепанными волосами и очках, съехавших на нос.
— Профессор, нам требуется ваша помощь. Ваш ассистент нашёл кое-что. Вас может это очень заинтересовать.
— Ирина, это не может подождать?
— Нет профессор. Это срочно.
— Извините господин Коваль.
— Идите. Я пока задержусь.
Кондратьев поспешил за помощницей, просматривая данные на планшете, взятом у девушки.
Коваль же сделал шаг назад и посмотрел на капсулу.
— Сын, ты с твоей сестрой последнее что осталось у меня. Не смей меня оставлять. Пусть от человека у тебя останется хоть только внешний вид, но ты будешь жив. Для меня это главное.
Только сейчас стало заметно что этот стальной человек очень устал. Его спина немного сгорбилась, а плечи опустились.
Только при посторонних он не позволял проявляться своей слабости.
Я сидел, привалившись к осколкам большого камня.
Правая рука висела плетью. Умертвие всё-таки смогло меня достать, ранение было глубоким и болезненным, но не очень опасным.
До конца штрафа "Истощение" оставалось всего три минуты, но я не спешил. Уже не спешил.
Как бы не было странно, но мертвяки отступили. Отступили вопреки всякому здравому смыслу. В один момент все, без исключения услышали протяжный звук, похожий на завывание. Мертвяки замерли на мгновение, а затем нестройной толпой стали разворачиваться и отступать через проломы. Многие не отойдя от горячки, продолжали крошить и уничтожать их. Но мёртвые не обращали внимание на это. Казалось, они потеряли всякий интерес к живым, как будто минуту назад не стремились истребить нас.
Многие уже бросились за мертвяками, стараясь уничтожить как можно больше тварей, но громогласный крик орка остановил самых безбашенных. Именно в этот момент меня накрыл этот долбаный штраф.
Мои раны поспешно обработали так что истечь кровью мне не грозило. Я сидел и просто отдыхал.
Последние минуты штурма я был как будто в трансе. Моё внимание было сосредоточенно только на врагах, оказывающихся в радиусе моей атаки. Один из арбалетов разбило Умертвие своим мечом, пришлось биться подобранным костяным клинком, отрубленным с хвоста гончей. Он попался под руку очень вовремя. В итоге я всё-таки смог завалить эту тварь.