Отсюда он казался крохотным, его огни - бессильными перед обступающей его тьмой, но теперь я знала, что отсюда начнется Ильерра. Новая Ильерра.
Такая, какой ее сделаю я.
- Мама, я хочу его погладить!
То, что мама думает об этой идее, малышку не волновало.
Горожане воспринимали драконов скорее как защитников, нежели чем союзников, но именно с этих слов в Ильерре началась совсем другая жизнь. На такую мысль меня, как ни странно, навел Дири: виар ходил за мной по пятам, а занимающаяся уборкой служанка как-то оставила маленького сына у меня в покоях. Сама она ненадолго вышла, чтобы сменить воду, и когда мы с Дири вернулись с совета раньше положенного, малыш пополз к нему.
Виар поначалу растерялся, а потом осторожно подставил голову, чтобы не обжечь крохотную ладошку. Когда перепуганная служанка влетела в комнату, она застала умилительную картину: ребенок валялся рядом с Дири и заливался смехом, пытаясь поймать виара за ухо. Тот уворачивался, и изредка порыкивал, чем вызывал новый всплеск смеха.
Малыш совершенно его не боялся.
Глядя, как страх в глазах его матери сменяется робкой радостью, я замерла.
Именно тогда мне в голову пришла эта идея: пока драконы будут армией, они будут устрашать. Но если они станут частью нашей жизни, если люди Ильерры действительно перестанут бояться налетов и тех, кого считали врагами, в этом мире многое изменится.
- Эри, не думаю, что это хорошая идея, - неуверенно сказала горожанка, глядя на массивного зверя, закрывающего небо.
Шел первый месяц, как драконам позволили войти в город. Все называли меня сумасшедшей.
Но я отказалась выводить хаальварнов на улицы, а единственное место, где мог спокойно поместиться дракон - центральная площадь. Люди встретили зверей закрытыми ставнями и страхом, но в первый раз дракон улетел, ничего не разрушил и не сжег. Улетел он и во второй, и в третий, и в четвертый, и лишь на пятый люди осмелились выйти из домов, чтобы посмотреть на него поближе.
Страх уступил место любопытству, а поскольку рядом все-таки были я и Бертхард, горожане решили рискнуть. Девочка протянула руку к дракону не в этот день, и даже не через неделю, но, когда это случилось, я уже знала, что нужно делать.
- Не бойтесь, - сказала я матери. - Он не причинит ей вреда.
В ее глазах я читала сомнения и неуверенность, и прекрасно могла ее понять. Будь я на ее месте, наверное, чувствовала себя так же. Но сейчас, когда между людьми Ильерры и драконами только-только выстроился хрупкий мостик доверия, укрепить его было просто необходимо.
Я подхватила девочку на руки и шагнула к дракону.
Зверь опустил голову, и собравшаяся вокруг нас толпа ахнула. Волнение прокатилось над площадью, а дракон мягко подставил чешуйчатую морду под крохотную ладошку.
- Осторожней, - сказала я. - Он очень горячий.
Девочка коснулась пальчиками чешуи (не уверена, что дракон вообще это почувствовал), и рассмеялась.
- Нет! - сказала она. - Он красивый! И рядом с ним очень тепло!
Толпа взорвалась восторженными овациями, и, когда я вернула девочку матери, на дракона она смотрела уже совсем другими глазами.
- Самое уважительное отношение у драконов - к детям. Они никогда не обидят ребенка и будут защищать его до последнего, - произнесла я, повернувшись ко вновь притихшим людям. - Они слишком долго страдали под властью Горрхата: так же, как и мы все. Им не нужен наш город, им здесь будет тесно. Им просто нужна наша любовь.
Наверное, тот день стал переломным моментом. Страх не растворился в воздухе, не ушел в никуда, но со временем люди действительно перестали бояться. Драконы прилетали в город очень редко, и, если садились на специально расчищенной для этого площади, делали это на удивление осторожно.
В основном они оберегали наши границы: защищая Ильерру без малейшего на то приказа, а жили по-прежнему в пустошах. Им хватало того, что давали бескрайние земли, которые звери считали своими - и пищи, и воды. Люди перестали считать их кошмаром, а драконы перестали считать кошмаром людей.
Разумеется, это было только начало, но сейчас, спустя полгода после того, как армия наместника покинула Ильерру (я дипломатично пожелала им счастливо вернуться в Даармарх), я уже чувствовала, как моя страна возрождается из руин. Дело было не только в зазеленевшей по весне долине, где сквозь пепел и обожженную землю пробивалась жизнь.
Дело было в начале новой эпохи, которой никогда не случилось бы, если бы не та ночь. Если бы не жестокие слова Сарра и мое отчаяние, которое привело меня к драконам, а драконов ко мне.
Мятеж в северных землях Ильерры так и не набрал обороты, а ближе к концу лета потянулись и ответы на просьбы, которые я разослала. Многие граничащие с нами государства пожелали обсудить возможность союза.
- Ты веришь, что прошел всего лишь год? - спросил Бертхард, когда мы стояли на стене.
Праздник в честь дня освобождения Ильерры был скромным, но он был. Все, что мы могли - море цветов и изобилие, накрытые для горожан столы, ярмарка - все это сейчас казалось небывалым размахом.
- Нет, - честно ответила я, глядя на разноцветный волнующийся город.