«Счас сдохну», - честно призналась я.
«Все настолько страшно? Хочешь, я позвоню?»
«Да», - напечатала я, но отправить не успела, потому что дверь открылась снова и в кабинет заглянул Гроу.
У меня натурально отвисла челюсть: он все еще должен был быть в Ферверне. Последние дни для нас превратились в такой колоссальный источник информации и действий, что мы едва успевали пересечься, не говоря уже о чем-то большем. Впрочем, нам это не мешало: в свободное время мы выбирались друг к другу в палаты, и говорили обо всем.
Обо всем, кроме нас.
И еще кроме его родителей. Это была запретная тема, которую я предпочитала обходить стороной, и Гроу тоже молчал. Я знала, что он повидался с отцом, но ни словом не обмолвился об Инаире. Когда мы уезжали из Ферверна, он оставался решать какие-то формальности. Главой (до выборов) был назначен Ландерстерг, и по прогнозам Гроу, ему же и предстояло стать главой Ферверна.
- Папаша здорово подрастерял позиции, пока валялся в отключке, - сообщил он.
Интонации, с которыми это было сказано, да и сами слова явно говорили о том, что примирение отца и сына не только не состоялось, но еще и перевалило в какую-то совершенно иную плоскость, в которой их отношения разваливались, как доспехи времен Ильеррской.
Что с этим делать, я не представляла.
Если честно, я не представляла, нужно ли вообще с этим что-то делать.
И можно ли.
- Ты же был в Ферверне, - сказала я, когда обрела дар речи.
- Ты знаешь, Танни, со времен изобретения телепорта путешествовать стало в разы проще. - Он шагнул ко мне.
Во мне не нашлось слов. То есть я хотела, чтобы он приехал, потому что мне было дико страшно, но ему, естественно, об этом не говорила. Я даже Леоне об этом не говорила. Никому не говорила вообще.
- Все решилось? - я поднялась.
- А что там решать? Я вернулся в Аронгару, отец в ярости, все как всегда.
Я снова не нашлась, что ответить, зато вспомнила про Ленарда. Стерла
«Да», и написала: «Гроу приехал. Мне скоро на выход».
В мессенджер тут же упал смайл с поднятым вверх большим пальцем и подпись: «Я уже прилип к экрану. Удачи!»
- Мне сейчас выступать перед всей Аронгарой, - сказала я.
- И не только. Это спутниковое, оно транслируется на весь мир.
- Вот умеешь ты утешить.
- Заметь, ты сейчас улыбаешься.
Я и правда улыбалась. А когда Гроу меня обнял, судорожно вздохнула.
- Представь, что выступаешь на школьном собрании. Я ощутимо напряглась.
- Что? Неудачный пример? - он отстранился.
- У меня глаз дергался, когда я выступала на школьных собраниях. Гроу кивнул.
- Тогда представь, что выступаешь перед зрителями Ильеррской.
- И что это значит? Я никогда не выступала перед зрителями Ильеррской.
- Это значит, просто будь собой, Танни. И говори, что чувствуешь. Ы.