Мы смотрели друг другу в глаза, я же чувствовала лишь как отчаянно колотится мое сердце. Мне не хватало воздуха, чтобы дышать, и не хватало слов, чтобы передать, что я сейчас чувствовала. Как оказалось, у счастья гораздо больше оттенков, чем у любого самого сильного горя. Оттенков, которые просто невозможно описать словами.
- Теарин? - мягко позвал брат, и я разомкнула губы:
- Мне страшно.
- Страшно?
- Страшно, потому что нельзя быть настолько счастливой. Нахмурившийся было брат рассмеялся.
- Умеешь ты напугать. Я уже было собрался на мужской разговор с Витхаром.
Я шутливо ткнула его в плечо.
- Не позволю двум моим самым любимым мужчинам устраивать мужские разговоры.
- Какие же нам тогда устраивать? - Сарр приподнял брови. - Женские, что ли?
Я не выдержала и рассмеялась. Напряжение не стало меньше, разве что чуточку отпустило, а брат уже заключил мое лицо в ладони и коснулся лбом моего лба.
- Все будет хорошо. Я никогда не видел тебя настолько счастливой.
Если бы я в это верила. Мне каждое мгновение, каждую минуту казалось, что что-то случится, что я оступлюсь, или оступится Витхар, но... но мы вместе шагали по тонкой грани совершенно новых и незнакомых для меня чувств и жизни. В этой жизни каждый день начинался с улыбки и тепла в груди. С огонька на ладонях, когда мы вместе с Гаяром вместе учились справляться с пламенем. Последствия таэрран оказались непростыми, поначалу огонь отказывался мне подчиняться, словно я была несмышленым ребенком, впервые его открывшим. Витхар учил нас лично, и я была искренне счастлива, что однажды он предложил объединить занятия с его сыном. Только на этих занятиях Гаяр оживал, поначалу относясь ко мне настороженно, но впоследствии открываясь все больше и больше. Я видела, что Витхар для него значит, и видела, что он значит для Витхара, и великий местар рядом с нами тоже учился.
Показывать свои чувства.
У меня были свои покои, в которых Витхар не появлялся. Но неизменно встречал меня утром, чтобы предложить присоединиться к нему за завтраком. Разумеется, я соглашалась, и мы заново узнавали друг друга. Каждый день, каждую минуту, каждое мгновение. Когда мы определялись с днем свадьбы, Витхар настаивал на том, чтобы она состоялась как можно скорее, я же сказала, что хочу видеть среди гостей Сарра и Лирхэн. В итоге приглашение на свадьбу оказалось в Ильерре гораздо раньше, чем отправленные с гонцом новости: в один прекрасный вечер этот... дракон заявил, что не готов ждать целый год, обернулся и улетел.
А ближе к вечеру следующего дня вернулся, чтобы сказать, что заручился согласием Сарра на нашу свадьбу. И что если я не возражаю, состоится она через месяц.
Я не возражала.
Я не ходила, а летала - от завтрака к обеду, от обеда к ужину и долгим прогулкам по побережью. Мы спускались с той стороны, куда в свое время причалил корабль, и просто бродили по берегу. Под шум волн, вспарывающих темноту лезвием пены, под шелест песка, убегающего в океан. В такие минуты мне даже не нужно было слов, все слова казались просто-напросто лишними. Достаточно было коротких взглядов, прикосновения руки к руке, сильной ладони, сжимающей мои пальцы.
И поцелуев, от которых сердце срывалось на ритм барабанов, а пламя вспыхивало в груди, грозя вот-вот прорваться огненным ураганом. В такие моменты Витхар сразу же отстранялся, цепляя кончиками пальцев мои
скулы. В темнеющих глазах, уже перечеркнутых иглами раскрывающихся в вертикаль зрачков я читала отражение своих чувств, но он сразу сказал, что не прикоснется ко мне.
До свадьбы.
- Ты станешь моей женой, Теарин, - пообещал он, или скорее сказать, прорычал. - И в ту же ночь ты станешь моей. Безраздельно.
От этого обещания бросило в жар, а после я всю ночь ворочалась без сна. Не сомневаюсь, захоти я того (один чуточку более откровенный поцелуй, чувственные объятия) и мы бы не удержались. Оба. Но я тоже не хотела торопить события, а если быть точной, хотела дать себе и ему время привыкнуть к этому сумасшествию. К дикому, пьянящему чувству, от которого кружится голова и сбивается дыхание.
К тому же, я готовила ему свадебный подарок.
- О чем задумалась, сестренка? - поинтересовался Сарр.
Я кашлянула и повернулась к зеркалу, скрывая плеснувший на щеки румянец.
- Так, ни о чем.
Платье, которое изначально казалось мне слишком простым, сидело на мне как влитое. На удивление легкий крой, золотая паутина рукавов и лифа, на спине сплетенная в кружево-чешую. Капли драгоценных камней на ткани под грудью в качестве украшения сплетали в орнамент-символ Ильерры (драгоценное дерево: плодородие и процветание в мире). Прическа была красивой, но очень практичной: я специально продумывала ее для сюрприза будущему мужу. Поэтому волосы уложили и стянули узлом, открывая шею, но оставив длину свободной.
- Кажется, нам пора, - с улыбкой произнес Сарр, подавая мне руку.
- Кажется, - тихо ответила я.
Сейчас, пока я размышляла обо всем, волнения поутихли, но в эту минуту вернулись вновь. Мне предстояло спускаться по усыпанной лепестками лестнице на побережье, где должен был состояться обряд. Побережье предложил Витхар, как знак наших вечерних встреч, и я согласилась. Нам предстояло принести брачные клятвы на закате: в Аринте это было хорошим знаком. Закат - символ перехода изо дня в ночь, за которой начинается новая жизнь. Браки, заключенные на закате, считались самыми счастливыми.