Присоединишься?
Радостный цокот возвестил о том, что Бэрри будет счастлива разделить со мной трапезу. Когда мы доели пиццу, я вытащила смартфон и написала сообщение Гроу: «Ты мне очень нужен. Завтра, на слушании Ленарда. И вообще», а потом выключила мобильный и пошла спать.
- Мы победили! Мы по-бе-ди-ли! - Ленард орал так, что на нас оглядывались прохожие, оказавшиеся возле здания суда. Потом он бросился ко мне обниматься, потом отстранился, судорожно вздохнул и сказал: - Лично я хочу выпить.
- Содовой, парень, - ответил Гроу и сунул ему в руки банку, которую по дороге купил в автомате.
- Да ну тебя, - наигранно-мрачно сказал Ленард, но банку все-таки взял. - Куда пойдем?
И правда, куда? Я оказалась к этому совершенно не готова. То есть я понимала, что надо куда-нибудь пойти, чтобы отметить, но с утра мне было совершенно не до этого. Я как-то внезапно ощутила все возможные страхи, которые до этого часа благополучно прятались внутри: в частности о том, что я не замужем и буду с двумя детьми (для судьи и комиссии это может оказаться слишком), о том, что у меня нет опыта в воспитании, о том, что у меня были нелады в семье... Разумеется, адвокат Виалии Мэрдсток все это вывалил, но мой адвокат его сделал.
- Тут поблизости есть очень уютное место, - сообщил Гроу. - Можем пойти туда.
- Зная тебя, уютное - это со стрип-баром? - поинтересовался Ленард. За что тот отвесил ему шутливый подзатыльник.
- Эй! - воскликнула я. - Мы перед зданием суда, между прочим. А это - избиение ребенка.
- На это ребенок и рассчитывает, - фыркнул Гроу, после чего Ленард показал ему неприличный жест.
Я вздохнула.
Похоже, в моих с Ленардом отношениях чего-то подобного явно не хватало.
- Про стрип-бары до совершеннолетия не задумываемся, - сказала я. Надеюсь, что получилось строго.
Ленард хохотнул:
- Танни, я же не в вакууме живу. Я посмотрела на Гроу.
- Все, сворачиваем тему взрослых развлечений, - сказал он. - Кто со мной праздновать - выдвигаемся. Остальные могут и дальше упражняться в остроумии.
«Остальных» не нашлось, поэтому мы втроем выдвинулись к парковке. Разумеется, перед тем, как Ленард окончательно переедет, нам предстояло еще уладить некоторые формальности, в частности, мне надо было подписать кучу документов, но решение суда вступило в силу с сегодняшнего дня. Если честно, мной тоже овладело какое-то странное возбуждение, не хуже, чем у Ленарда. Просто не верилось, что все позади, что мы наконец-то станем семьей. И... вот тут я слегка подвисала, потому что на тему «станем семьей» у меня с Гроу по-прежнему оставались вопросы.
То есть он, конечно, приехал, и вообще первым делом поинтересовался, как мне могло прийти в голову, что он не приедет на слушание, но... но.
На парковке мы столкнулись с Виалией Мэрдсток и ее адвокатом. На нас так дружелюбно посмотрели, что нам предлагалось испариться на месте, а я едва удержалась от того, чтобы повторить показанный Ленардом жест. Она шагнула было к нам, но наткнулась на пристальный взгляд Гроу, попятилась, и, что-то бормоча себе под нос (явно не пожелания хорошего дня), ретировалась во флайс.
- Значит, так, - Гроу помог мне сесть и посмотрел на панель управления, а точнее, на электронные часы, - у нас есть три часа, чтобы отпраздновать. Потом едем подписывать документы, а потом к тебе, собирать вещи. Вопросы есть?
- Нет! - радостно сообщил Ленард.
- Замечательно.
Я смотрела на него, когда он поднимал флайс в воздух. Смотрела и понимала, насколько мне на самом деле этого не хватало. Этих взглядов, его близости, его уверенности, «и вообще». «И вообще», как я написала в сообщении, было тем самым порожком, о который я регулярно спотыкалась, но почему-то именно визит Инаиры сподвиг меня задуматься о другом. О том, что можно просто взять Гроу за руку и вместе его перешагнуть, чтобы навсегда оставить за спиной.
- Что? - поинтересовался Гроу. - У меня на носу что-то?
- Сопля, - донеслось с заднего сиденья.
- Когда я в следующий раз посажу этого парня к себе во флайс, напомни мне заклеить ему рот.
- Это жестокое обращение с ребенком, - Ленард расхохотался.
- Это воспитательный процесс. Я кашлянула.
- Ребят, я вам не мешаю?
На самом деле мне тоже хотелось смеяться. Не просто смеяться, но и нести всякую чушь, а еще дурачиться, потому что так хорошо и легко мне не было уже давно.