Даже Ленард воздержался от своих комментариев, а сидевшая справа от Гроу Джамира просто плакала. Я видела, что она улыбается. И плачет. Такое бывает, когда переполняющее тебя счастье становится невыносимым. Я видела их всех, всех наших ребят, кто приехал или пришел на премьеру. Тех, с кем мы создавали то, что сейчас казалось реальностью. Нила и Ширил (ну да чешуя с ней, с Ширил), спецэффекты от «Хайлайн» были на высшем уровне. Особенно я гордилась тем, что драконы в пустоши под Саолондарским ущельем и все обороты (Теарин, Даармахского, Янгеррда) были моих рук делом.
Я смотрела и думала о том, что прошло чуть меньше года, а мне кажется, целая жизнь. Целая жизнь, сосредоточенная в архивах Ильеррской, целая жизнь на съемочной площадке, бок о бок с самыми чудесными людьми, с которыми мне приходилось работать.
Мой взгляд споткнулся всего два раза: первый - о Паршеррда, но с ним нам предстояла светская фотосессия, и не споткнуться было нельзя. Второй
- о Хеллирию, то есть о Сибриллию, которая, как всегда, была безупречна. Удивительно, но Гроу сразу заметил, что я скисла и утащил меня в дальние коридоры раньше, чем фотографы успели это поймать.
- Мы с Сибриллой вместе мечтали петь, - сообщил он, прислонившись к стене напротив меня. - Это все, что нас связывало.
- С чего ты взял, что меня это вообще волнует?
- С того, что я не хочу, чтобы ты всякий раз в ее присутствии превращалась в угрюмую иглорыцку. Мы познакомились на курсах вокала, у одного весьма именитого музыканта, но в то время и мне, и ей, путь в шоу-бизнес был не просто закрыт, а завален, как отходные пути из Ильерры при правлении Горрхата. У нас намечалось что-то вроде нежной дружбы, но все эти наметки закончились, когда я свалил в Аронгару.
- И у вас вот совсем ничего не было?
- Совсем. На тот момент Сибрилле нужно было нечто гораздо большее, чем я мог ей дать, да собственно... до тебя я никому ничего не мог дать. Поэтому у нас была дружба по вокалу.
- А со мной у тебя был секс по танцам? - фыркнула я.
- Танни, ты довыделываешься, - Гроу притянул меня к себе. - Я и так тут с ума схожу, потому что тебя трогать нельзя.
- Трогать можно, - сказала я. - Трахать нельзя. Гроу приподнял брови:
- Моя очаровательная жена.
- Да, я очаровательная, - подтвердила я. - А если ты что-то хочешь возразить...
- Я хочу тебя трахнуть, - сказал он. - И как я хочу это сделать, я буду долго рассказывать тебе после родов. Чтобы ты впечатлилась и поняла, что чувствую я.
- Ну знаете ли, - возмутилась я. - Можно подумать, я ничего не чувствую...
Я подалась к нему и обвила плечи руками. Драконица у меня превратилась просто в озабоченную самку, причем когда уже действительно было нельзя, ей хотелось еще больше. В результате я разве что на стенку не лезла, и Гроу рядом со мной (несмотря на таэрран его дракон все это чувствовал). А я чувствовала, что чувствует он, в итоге у нас был круговорот озабоченности в природе, и один раз мы все-таки не выдержали. Потом еще один. Потом нам, правда, сказали, что стоит воздержаться теперь уже безо всяких «допущений», поскольку это может спровоцировать преждевременные роды. И вот теперь, уже две недели, мы героически держались.
Две недели! Фух.
Я пыталась представить, сколько еще придется держаться потом, то есть пока будет восстановительный процесс после родов, и мысленно уже снова лезла на стенку. Впрочем, зная Гроу, я не сомневалась, что он что- нибудь придумает.
- Иглорыцка! - донеслось откуда-то из реальности.
- А?
- Ты там жестоко убиваешь критиков?
- Если честно, я про них забыла.
- Дерьмо, - вздохнул Гроу. - Ладно, давай ты про них забудешь опять?
- Да ну их, - сказала я. - У меня сегодня чудесный выходной рядом с любимым мужем...
- Да, скажи это еще раз.
- Любимый муж, - повторила я. - Или чудесный выходной? Вместо ответа Гроу подтянул меня к себе и усадил на колени.
- И так, и так отлично.
Работал он действительно много, новая постановка отнимала у него уйму сил и времени, но таким счастливым я не видела его уже давно. Думаю, в этом была наша совместная с его работой заслуга, и никакая политика, никакие драконы не сделали бы его настолько счастливым, как то, чем он хотел заниматься всю жизнь.
- О чем задумалась? - произнес он, скользнув щетиной по моей щеке. Щетина у него отрастала на удивление быстро: вроде только побрился,