Глубоко вздохнув и привычным уже способом подавив природный инстинкт спасаться от маленьких ползающих созданий, что могут вцепиться в тебя и убить, я опустила голову.
На груди сидел потрясающе красивый черный паук с красным брюшком. Тисовый паук, один из тех, что иногда наполняли Шейсару своими ордами, пугали людей и оставляли после себя несколько трупов.
А еще это был… тот самый паук, из-за которого я свалилась в пещеры шаррваль!
Чтобы подтвердить догадки, я коснулась рукой лодыжки, куда уже много недель крепился амулет-хельсарх, и с изумлением поняла, что его там больше нет.
Получалось… что царь пауков ожил! Древний хельсарх освободился ото сна!!!
– Хортанаирис?.. – спросила я тихо, боясь, что ошибаюсь. Может, это вовсе и не тот паук, а какой-нибудь другой? Тем более что в своей «живой» форме он выглядел не так, как в форме браслета. Исчезли драгоценные камни, пропали золотые рисунки. Только россыпь маленьких блестящих глаз до сих пор сверкала величайшей драгоценностью.
– Рад, что ты знаешь имя мое, Эвиссаэш, – величаво и спокойно проговорил он в ответ. – Нам будет проще. Впрочем, еще блестящей будет, если ты станешь обращаться ко мне «хеш».
– Да-да, конечно, – сдвинув брови, ответила я, а в голове тем временем вспыхнула какая-то важная мысль, которая никак не могла оформиться целиком, потому что меня сейчас интересовало нечто совсем другое. – Ты знаешь, почему я в паутине, хеш Хортанаирис?
– Конечно, – ответил он. – Потому что для всех в Стеклянном каньоне ушла ты тропами Красной матери.
– Что, прости? Куда я ушла?
– Умерла, – прощелкал он так, словно в этом не было ничего ужасного.
– Умерла?! – почти закричала я, забарабанив по паутине с новой силой. – Так это не кокон, а гроб, в котором меня заперли?! – пришла вдруг в голову страшная мысль.
– Так и есть, Эвиссаэш, – ответил паук, спрыгивая чуть в сторону. Благо рядом с моей спиной было немного места, гроб у меня оказался вполне просторный!
– О Светлая чета, я словно попала в собственный кошмар, – выдавила из сжатого спазмом горла, пытаясь ногтями разорвать паутину.
Бесполезно. Эта субстанция могла быть одновременно прочной, как металл, и мягкой, как облако, и мне это было прекрасно известно.
– Мне не выбраться, – пискнула я, поджав губы и чувствуя, что вот-вот разревусь. – И тебе, между прочим, тоже! – воскликнула, повернувшись к хельсарху. – Давай придумывай, как нам спастись! Ты же царь пауков! Всоси эту паутину! Или плюнь на нее, чтобы растаяла! Что вы там в таком случае делаете?!
– Вообще-то мы ее употребляем, – невозмутимо ответил тот, словно ничуть не оскорбился моими непочтительными словами.
– Так давай! – бросила я, сжав ладони в кулаки, но не от злости, а чтобы скрыть, как сильно дрожат от страха пальцы. – В смысле… приятного аппетита.
Меня изрядно потряхивало. Никогда прежде мне не доводилось оказываться в таком узком и замкнутом пространстве. И сейчас казалось, что я вот-вот умру.
А что, если воздух кончится? Уже было ужасно жарко! И стены как будто надвигались!
– Мне кажется, тут становится ýже, – хрипло проговорила я, оттягивая ворот платья… которое обнаружила только сейчас.
Еще одно платье из паутины…
– Успокойся, – прощелкал хельсарх, снова забираясь мне на грудь, чтобы иметь возможность взглянуть в лицо. – Не в силах моих чужой паутиной отужинать. Лишь своей могу я трапезничать. Так что выбраться отсюда придется тебе. Не мне.
– Но я не могу! А ты тоже умрешь тут вместе со мной! Тебя это не пугает, царь пауков?
– Я не умру, – ответил он невозмутимо, и пара десятков его глаз блеснула рубинами. – Всего лишь усну и буду почивать, как и сотни лет до этого.
– Прекрасно, – прошептала я, понимая, что попала в ловушку, из которой не вырваться. И откинулась назад, закрыв глаза. – Мне конец.
Хоть воздух немного сэкономлю.
– Ну, если ты так решила, Эвиссаэш, – прощелкал хельсарх. – Твое слово – твое богатство.
Он начал перебирать лапами у меня на груди, явно устраиваясь поудобнее, чтобы уснуть.
– Эй! – едва не лишилась я дара речи от возмущения. И страха, что останусь одна. – Только попробуй опять окуклиться в браслет!