И тут я вспомнила, как один короткий рык тут же делал Титикаку пай-мальчиком.
— Кхе-кхе, — разминала я речевой аппарат. — Арррр!
Титикака замер, глядя на меня.
— Аррр! — повторила я, видя, как он смотрит на меня с удивлением. Ничего себе! Получилось! Ай да я! Ай да молодец!
В дверь постучали, я насторожилась. Титикака улегся на одеяло, поведя ушами, а потом стек за кожаным ежиком и затащил его на кровать, самозабвенно пытаясь его разгрызть.
— Войдите, — осторожно, стараясь увидеть, кто там пришел раньше, чем дверь откроется полностью, отозвалась я.
На пороге стояла служанка с едой, а следом за ней шли еще две. Они что-то несли в руках. Сначала я не разглядела, что это. А потом увидела что-то сверкающее.
— Что это? — спросила я, глядя с подозрением.
— Его величество приказал передать вам, — коротко ответили служанки, пока я не скрывая удивления, смотрела на подарки, прикрытые тайной покрывала.
— Все подарки его величества очень символические! — заметила служанка, спешно удаляясь.
Я уже поняла, что там не миллион долларов и личный остров.
Только дверь закрылась, Титикака тут же стянул покрывало, решив, что его подарили специально для него. И теперь, словно ансамбль народного творчества «Перепелочка» прыгал и размахивал их как платком. Изредка он повизгивал от радости.
— Ой, да что же, ой, да что же подарить решили нам? — пропела я голосом народной артистки. Я чувствовала, что мне не хватает кокошника и сарафана. Палец на щеке уже был.
— Иии! — пищал Титикака, размахивая платком.
— Расческа? — заметила я, беря в руки золотой гребень. Я попыталась расчесать волосы, но гребень запутался и застрял.
— Какая удобная вещь, — простонала я, пытаясь вытащить гребень из волос. Заодно глаза больше становятся! — Ай! Ай! Пусти! Их не так много осталось! Так! Ладно…
Я положила гребень — убийцу лохматости в сторонку, глядя на следующий подарок.
— Нам намекают, что мы редко расчесываемся, — мрачно заметила я, глядя на густые и непослушные волосы. Еще бы! Попробуйте помыть голову тем же, чем и попу! И тогда я на вас посмотрю! Бу-бу-бу!
— Итак, то, что я — лохудра мы уже выяснили, — согласилась я, глядя, как зубчики погнулись и в них торчат мои спутанные волосы. — О! Да не может быть! Я что? Выгляжу, как алкоголик?
Красивый пузырек, оправленный в золото, напоминал коллекционный коньяк.
— Здорово! — кивнула я, видя синяки под глазами. На всякий случай я открыла его и понюхала. Пахло какой-то травой и цветами. Запах был похож на запах вермута. Я попробовала на вкус и почмокала. Нет, ну на вкус странновато… Похоже на вермут с микстурой от кашля… Хотя… Что-то в них есть…
— Итак, что еще тонко намекает его величество? — ледяным голосом обиженной женщины спросила я у драгоценной шкатулочки.
— Ну это уже удар ниже пояса! — обалдела я, видя … мыло! Красивое, но мыло!
Если честно, я даже принюхалась к себе. На всякий случай. Вроде бы и не пахну. А, ну я же забыла. Они же как бы не очень люди.
— Ну что? Чудесно! — развела я руками, глядя «символические» дары. — Нет, главное, как тонко!
Мешочек с золотом на подносе намекал, что сегодня день зарплаты. Эх! Гулять, так гулять!
— Эй, кто-нибудь! — крикнула я, пока Титикака доедал платок. Я поймала платок уже на подходе за самый кончик, и словно фокусник вытащила его из принца. Успела!
— Да? — послышался голос служанки.
— Ам… — задумалась я, чем бы ответить на оскорбление. — А вы не могли бы … где-нибудь…
Я просто представить не могла, где тут что можно купить. Наверное, в городе!