Титикака сидел на руках у его величества и радостно сосал новую накидку.
— Ну все? Всех все устраивает? — спросила я, а мне озвучили план. Сначала я прячусь, потом меня осторожно выводят и презентуют, как будущую королеву.
Стоило мне подойти, как Титикака переехал мне на руки. Шубу его величества украшали слюнявые сосульки.
— Гости уже собираются! — послышался голос волка, вбежавшего в зал.
Отлично! Я уже бегу одеваться. Ступеньки до двери нашей комнаты казались бесконечными. Стянув с себя платье и перешагнув через него, я стала рассматривать торжественно нарядное. Оно сверкало мелкой вышивкой.
— Где перед? — спрашивала я у платья, рассматривая вышивку. — Ты перед?
Платье молчало. Видимо, оно было очень скромным в глубине души.
— Может, это перед? — спросила я платья.
Мир не состоял из детских колготок, где одна полосочка — перед, а две — зад. Поэтому я приняла решение пробовать. Если я почувствую легкий дискомфорт, то это зад. Этот принцип меня еще никогда не подводил! С трусами точно!
Я затаскивала платье на себя, пытаясь влезть в рукава.
— Кажется, это зад! — заметила я, чувствуя себя крайне неуютно!
Платье проворачивалось на фигуре, словно гайка по резьбе.
— Ну-ка? А так? — спросила я у себя.
Эксперименты намекали. У будущей королевы сразу две задницы. Спереди и сзади. И спросить не у кого!
— Эй! — крикнула я в дверь. — Есть кто? Помощь нужна!
В ответ прозвучала тишина. Видимо, все готовились к важному ритуалу.
— Ладно, — повертела я платье. Через минуту я смотрела на очень аппетитное декольте, мечтающее выпрыгнуть из платья навстречу любовным приключениям. Все было строго, как в любовном романе. Стоило мне поднять руки, как мужчины бы падали к моим ногам. Дохлые и без глаз. А один ревнивец вытирал бы окровавленные когти о свежий труп.
— Сам предложил! — заметила я, снова возвращая грудь на место.
Глава двадцать третья. Няня переписывает историю!
— Ваше величество! — кричали уже не лестнице, намекая, что все собрались! Вы готовы?
— Ко всему! — мрачно заметила я, пытаясь поймать Титикаку. Он каким-то чудом развязал корону и теперь учился прыгать с кровати на пол.
— Иди сюда, малыш, — прошептала я, пытаясь поймать непоседу. — Шапочку — корону надеваем!
— Аррр! — прихватили меня зубами за руку, протестуя против произвола и насилия над игривой личностью.
— Шапочку — корону надеваем, а не то простудишься и заболеешь. В темнице, куда сажают свергнутых принцев! — убеждала я, пытаясь завязать бантик посимпатичней.
Заправив грудь обратно в корсет, я взяла Титикаку и прикрыла им все бесстыжие и любопытные прелести, мечтающие вылезти и себя показать да мир посмотреть! Если по поводу «мир посмотреть» я не имела ничего против, то на счет «себя показать» очень даже имела!
Самой любопытной была почему-то левая прелесть! От нее я такого не ожидала!
— Пойдем, не бойся! — шептала я, чувствуя, что у меня от волнения ноги подкашиваются и язык заплетается.
Стоило мне в сопровождении служанок дойти до переполненного зала, как вдруг я услышала крики на улице. Ничего себе! Я выглянула видя просто тьму-тьмущую народа!
Холодный и пустой замок превратился в оживленный вокзал, ожидающий прибытия поезда.
— Принц! Принц! — скандировали люди, пока я пыталась представить масштабы церемонии.