Серая рябь – а потом та самая женщина, которую я сегодня уже видела. Ну как они все не замечают?!
Она как раз присела в реверансе перед королем.
– Ваше величество…
– Баронесса Драглок. – Жиольский-старший всегда казался обманчиво слащавым, так не поймешь, знает он или нет. – Дорогая Гиселль, польщен, что вы согласились составить мне компанию.
– Ну как можно отказать королю?!
Видение померкло.
Я про себя трижды повторила имя Судьбы, которой предстоит сыграть в моей авантюре определенную роль, пусть она того еще и не знает. Она не сможет отказать Старшей Судьбе, пусть и самой молодой из троих.
Что же, у меня есть план. Чудно. Но неужели у Судьбы тоже может быть свое предначертанное? И почему я о нем ни сном ни духом?
Вопросы к бабушке множились, однако же задать их я смогу, лишь возвратившись в замирье. До того и думать обо всех странностях и болезненных открытиях не следует. Ни к чему бередить душу.
Впрочем, мое сумасбродство быстро подкинуло куда более близкий к «здесь и сейчас» вопрос.
Дэлл.
Кто он такой? Как так вышло, что он возглавляет восстание или, по крайней мере, близок к этому положению? С чего бы Дэллу желать смерти Жиольским, особенно Несьену?
Главное, правильно задать вопрос, потому что предсказания расплывчаты и обманчивы…
– Покажи мне Дэлла, – попросила я зеркало. – Поворотный момент в его жизни, который бы все объяснил.
Но, конечно, найти разгадку не могло оказаться так просто.
Отражение пошло рябью. Черной, а не серой, как случалось обычно.
Я подобралась и затаила дыхание, готовая увидеть нечто пугающее. Очередную страшную сказку. Может, он, как Теофина Лорк, имеет отдаленное отношение к прежней правящей семье, но, в отличие от нее, не готов довольствоваться тихой жизнью и считает себя истинным наследником?
Зеркало в моих руках завибрировало. Я приблизила к нему лицо, стремясь заглянуть как можно глубже.
Звон!..
И едва успела зажмуриться, когда во все стороны брызнули осколки.
Фсс.
Мне рассекло бровь. Кажется, в губе застрял кусочек стекла. Менее значительные ранки появились еще в нескольких местах на лице, на плече и на руках. Я не только не узнала правду о происходящем, но и потеряла важный артефакт. И как теперь без него?
На свежее постельное белье капала кровь, что никоим образом не являлось ответом.
Со стоном я поднялась, чудом не поранила локоть о рассыпавшиеся по кровати осколки и побрела к зеркалу на стене, которое являлось частью обстановки комнаты. Необходимо было вытащить кусочки стекла и умыться.
Кто бы меня предупредил, что быть Судьбой в мире смертных так непросто и временами больно?
Ну да какой смысл в пустых словах? Я бы все равно не отказалась от затеи.
Когда я вернулась к кровати, все еще прижимая смоченное холодной водой полотенце к кровоточащей губе и брови, происходило что-то занятное. Паучиха – представления не имею, когда она выбралась на свет, – устроилась на высокой резной спинке и оттуда взирала на кусочки разбитого артефакта. При этом ее многочисленные глаза слабо мерцали серебром. И осколки будто притягивались друг к другу.
Собирались они не в целое зеркало, а жаль. Но если они будут лежать вместе, прибраться будет легче.
Я с благодарностью кивнула плетущей. Но, как выяснилось, совершенно не поняла смысла ее действий.
Остатки зеркала до последней крошечки сгреблись в мерцающую горку. Я уже готова была смести это все на салфетку, чтобы потом выбросить, но паучиха проворно сползла со своего наблюдательного пункта и взгромоздилась поверх битого стекла.