– Опять оргию испортишь, – вздохнула Селин то ли в шутку, то ли всерьез.
– Оргию на городской площади уже ничем не испортишь. А того, кто будет много болтать, утром заставим брусчатку отмывать, ясно? Кыш, я оденусь!
Ох, сколько ругательств я вспомнила, торопливо натягивая штаны, собирая еще влажные волосы в хвост и уже на бегу накидывая куртку!
Ридж и Селин ждали в холле, слегка растерянные и явно опасающиеся невыспавшейся Повелительницы.
– Идем! – скомандовала я. – А то к началу опоздаем.
– В маскараде главное не начало… – начал было Ридж, но осекся – я не испытывала желания соревноваться в юморе.
Пустынные улицы стали еще более пусты. Если кто-то из оставшихся жителей Мортрума и не получил приглашения на ежегодный праздник традиционных ценностей, то хоть с забора посмотреть точно вознамерился.
Подходя к площади, мы услышали голоса, а вскоре показалась и толпа.
– Не понял… – Ридж нахмурился.
А вот Селин едва сдерживала улыбку. Ее спокойствию вообще можно было позавидовать. Как будто лишившись всего, она расслабилась и просто с удовольствием наблюдала за дурдомом, в который превратился мир мертвых.
Другим словом его было не назвать. Мрачная, окруженная горгульями площадь перед министерством превратилась в декорации к дурацкой хеллоуинской открытке. Вспомнив, что в это время на Земле празднуют Хеллоуин, Хелен устроила веселенькую вечеринку со светящимися тыквами, флажками с привидениями и жуткими сладостями в больших котлах. По виду, вполне настоящих. Даже не хочу знать, где она их нашла и каких тараканов в них варили – наверняка влюбленный Вельзевул для Лилит романтические ужины готовил.
К слову о Вельзевуле и влюбленном. Они оба – я имею в виду Дэваля – нашлись в сторонке. Забыв о фундаментальной вражде, эти идиоты ржали как кони, наблюдая за растерянной толпой и недоумевающей Хелен.
– Аида! – Заметив меня, она поспешила к нам. – Ты пришла! Хорошо, а то я уж было собиралась за тобой идти. Что не так с маскарадом? Почему никто не веселится и не танцует?
– Ридж, Селин, – я повернулась к ребятам, – расскажите Хелен об истоках праздника. А я пойду добавлю мероприятию атмосферы, а то все стесняются.
Заметив меня, Дэв перестал смеяться. Он уже хорошо изучил оттенки моих эмоций. А вот Вельзевул продолжил радоваться как ребенок. Он выглядел вполне здоровым, а значит…
– Эй, я твой отец! – буркнул он, получив по ребрам. – И повелитель!
– Бывший! Вам что, по пять лет?! Вас одних вообще нельзя оставить? Вы о чем думали?
– О том, что ты ничего не узнаешь… – честно ответил Дэв.
– О том, что если скажу Хелен, что устраивал оргии в доме, где она готовит супчики, то она меня бросит.
– Одному пара тысяч лет, второму – пара сотен, – резюмировала я. – А мозгов на двоих – как у горгульи.
В другое время я бы знатно повеселилась, наблюдая за их виноватым видом. И не скажешь, что Лилит нагуляла Дэва. Оба стояли как два подравшихся школьника. Гордость и былые заслуги не давали потупить взор, поэтому сильные мира сего косились куда-то вбок.
– Значит, так. Ты, – я ткнула в грудь Вельзевула, – сейчас идешь и спасаешь Хелен от позора, потому что, если не возьмешь вину за эту порнографию вместо оргии на себя, следующий супчик сварят из твоих яиц!
– Справедливо, – после паузы признал тот.
Когда он направился в толпу, я повернулась к Дэвалю.
– После такого супчика боюсь спрашивать, что в меню на второе.
– Твое чувство юмора. Тебе что, доставляет удовольствие издеваться над людьми? Ладно, я простила тебе все выходки. Признаю, что у тебя были мотивы меня ненавидеть. Но ощущение, как будто ты просто не можешь жить без того, чтобы над кем-то глумиться. И раз чувства не дают тебе мучить меня, ты переключился на Хелен. Ну или ты просто в нее влюбился и как малолетний дурачок дергаешь за косички.
– Ладно, – Дэв поднял руки, сдаваясь, – я не выношу твою мачеху.
– Почему?
– Не люблю судей.
– Она не судья. И у нее не было выбора, кем становиться. У вас хромает институт профориентации, если ты не заметил.