Я кивнула. И сообщив мне, что время возврата — 18.30, Натаныч отправил меня на дачу.
Как и было запрограммировано, я появилась не в большой комнате, где мы расстались перед завтраком, а возле окна в спальне. За ту минуту, которую я отсутствовала в 1937 году, Сталин успел дойти до места моей телепортации, и теперь я оказалась на ковре прямо возле него.
Посмотрев на меня не дольше секунды, он в ярости схватил меня за плечи и, поставив на ноги, сильно сжал:
— Я же сказал, чтобы ты пришла сразу!!! Сколько времени тебя здесь не было?!
Мне показалось, что еще немного — и я начну дымиться под его взглядом. Может, наврать ему, что я отсутствовала час?… Или два?… Или уже не нарываться и выступить с чистосердечным признанием? Я еще раз посмотрела ему в глаза и поняла, что он испытывает острое желание мне двинуть.
— Сутки, — на свой страх и риск шепнула я и попыталась выдернуться.
Но он не отпускал меня:
— Тебя сутки не было?! А где ты была эти сутки?! Где?!
— По магазинам ходила, — продолжала я лепетать вполголоса.
— Так! Пойдем! — Он выволок меня за руку из спальни и швырнул на стоявший посреди комнаты стул. — Сиди здесь! И отвечай мне на все вопросы, которые я задавать буду!
Он набил трубку, закурил и сел на диван. Ситуация стала принимать формат допроса с пристрастием. Я попыталась что-то сказать, но он оборвал меня на полуслове:
— Говори. С кем ты живешь в 2010 году?
— С сыном. — Я лихорадочно думала, как мне вернуть его благорасположение, но от испуга мне в голову ничего не лезло.
— Подробнее! Сколько ему лет, где он учится?
— Ему двадцать лет. Он окончил второй курс факультета журналистики. Подрабатывает в газете.… Ну, сейчас так принято. Почти все подрабатывают, когда учатся…
— Он не женат еще?
Я помотала головой:
— Нет. Но у него есть любимая девушка. Он сейчас с ней отдыхать поехал… В страну какую-то, ее у тебя на карте еще нет…
— Кем ты работаешь? — его тон не оставлял мне никакой надежды на начало мирных переговоров.
— Переводчиком… Переводчиком работаю… В разных местах. Так удобно, чтобы дома быть все время…
— И какие языки ты знаешь?
— Я… Это… Английский, немецкий, французский… Турецкий еще, вот…
Видимо в этот момент Сталин подошел к наиболее интересной для него фазе разговора, так как в его голосе зазвучали уже даже не стальные ноты, а какие-то титановые:
— А муж? Куда и когда муж твой подевался?
Тут я уже не выдержала нервного напряжения и начала говорить на повышенных тонах:
— Я его бросила в девяностые годы! Потому что он хотел эмигрировать! А я ненавижу, понимаешь, ненавижу эмигрантов!
— И куда же он уехал, позволь поинтересоваться?!
— В Италию!
— К Муссолини?! — автоматически спросил Сталин.
Не сдержавшись, я расхохоталась: