— Как думаешь, если долго не шевелиться, есть шанс, что она нас не почует?
Она шла плавно, медленно, и Рэй понял, от кого в нем была та медлительность, равнодушная разморенность морской черепахи.
Она была очень похожей на черепаху. Пухлощекую беловолосую черепаху.
— Это кто? — спросил Рэй, хотя ответ был очевиден.
— Миссис Джонс, — со странной интонацией ответил Мист и неожиданно потребовал. — Убери ее, дорогой.
— Куда я ее уберу? — удивился Рэй.
— Скажи, что я в другом месте. Скажи, что умер. Но чтоб я ее не видел. Убери.
Мист смотрел прямо в глаза. Холодно и твердо. В нем больше не было ничего от матери. Ничегошеньки не осталось.
В нем и от Кима Джонса мало чего осталось. Чисто физически. Его собирали по косточкам. И никак не верили Рэю, что Ким смог открыть капсулу изнутри. Что он в принципе был в сознании. Рэй уже не говорил, как долго Ким был в сознании. И что сознание его было ясным.
Что Ким продержался на чистой силе воли.
— Полгода ты здесь, — тихо напомнил Рэй. — Полгода я никого к тебе не пускаю. Я наварха к тебе не пускаю, Ким. Знаешь, как трудно его удержать? Но это — твоя мать! Тут я ничего не сделаю.
— Убери. Ее, — отчеканил Мист, глядя Рэю в глаза. — Я не хочу ее видеть.
— А мне опять внезапно надоело тебя слушать, — пожал плечами Рэй и поднялся. Мист все еще не мог встать с койки. Поднимался, если его держать, делал шаг или два и обвисал на руках тряпичной куклой.
Потому сейчас он даже не попытался встать. Только запустил в спину Рэю ручкой. Ручка была тяжелой и опасно свистнула мимо уха. Рэй надеялся, что Мист так и целился — мимо. А то такой ручкой да с таким броском — и убить недолго.
Рэй захлопнул дверь, вышел в коридор. Она как раз выплыла из-за угла, плавно повернула и скользнула по нему безразличным взглядом.
— Миссис Джонс, — кивнул он ей.
— Вы кто? — с прохладным недоумением осведомилась она, глядя на него так, будто он какая-то дрянь, прицепившаяся к ее обуви, и она никак не может понять, где именно ее подхватила. Рэй понял, что и манера общаться с людьми у Миста — от нее.
— Рэй МакКейн, — представился он, шагнул к ней, хотел было протянуть руку, но по взгляду понял — не стоит.
— Врач? — спросила она.
— Друг, — исправил Рэй, и она вопросительно, очень по-кимовски, приподняла бровь. — Пойдемте. Ким ждет вас.
— Сомневаюсь, — прохладно бросила она, но поплыла за Рэем, вошла в палату, а он остался ждать в коридоре.
Выплыла она минут через пять. И впервые Рэй увидел, до какого состояния Мист почти мгновенно может довести человека, если человек ему не нравится. Она была бледной, растерянной, и плыла уже совсем не так уверенно. Рывками. Пошатываясь. Рэй даже испугался, что сознание сейчас потеряет. Но она не потеряла, понемногу пошла к выходу, а Рэй подумал: «больница же, если упадет — ей помогут».
И вернулся в палату.
— Ким… — осторожно начал он, еще не до конца понимая, пришел он сочувствовать, или отругать, потому что нельзя так с матерью. Ни с какой матерью так нельзя. Но Миста хрен отругаешь.
— Еще раз сотворишь такую фигню… — ровно начал тот хором с ним.
— Пущу мать навестить сына, который едва не погиб? — уточнил Рэй.
— Еще раз ослушаешься приказа, — тон сменился внезапно — в нем, деланно спокойном, появились явные нотки холодной ярости. — И я буду вынужден прекратить наше сотрудничество.
— Сотрудничество?! — возмутился Рэй.
— А ты хотел дружить? — удивился Мист.
Рэй устало вздохнул.