— Знаю, — тихо сказал Снежок, глядя ей вслед.
Потом осторожно опустился перед замком, приблизился к нему вплотную, разве что носом двери не касался. Медленно потянул на себя ее самодельную отмычку, застрявшую там.
— Ты что делаешь? — пробормотала Гоша издалека, глотая слезы.
— То, чего ты не можешь, — процедил Снежок. — Давай на крышу. Посмотришь за дорогой.
Он ни разу не видел, чтоб Гоша плакала. Сердилась — это да, это постоянно. Дралась и кусалась — тоже каждый день. Иногда в глаза поблескивала влага, но Гоше нужно было только моргнуть — и ее не было.
А теперь вот она решила поплакать. Как будто без этого у них у всех проблем мало.
А проблемы было не мало. Проблемы было, наоборот, много.
Нехороший у них получался расклад.
Но так уж ему везло, на нехорошие расклады.
Замок почти щелкнул, но звякнул ком, и Снежок, тихо выругавшись сквозь зубы, глянул на Гошу. Она как раз собиралась лезть на крышу, но замерла и удивленно выгнула бровь, будто спросить хотела: «Ты еще и ругаться умеешь?».
Снежок не ответил, щелкнул ком на спикер и сообщил:
— Зак, мы в процессе.
— Давайте, завершайте, — попросил Зак, и голос у него был очень хриплым, уставшим. Снежок многозначительно глянул на Гошу, пытаясь взглядом сообщить, что идея все-таки не очень хороша, что не нужно Заку сейчас борд нести, что на борде он убьется. Но та не обратила внимания на его взгляд. Смотрела в спикер, будто бы могла рассмотреть в нем Зака, если постарается.
— Времени в обрез, — продолжал Зак. — Рэй на дроме с внеплановой проверкой, но вашего батю с компанией долго держать там не сможет…
— Погоди, — растерялась Гоша. — Еще раз. Ты Рэя завербовал что ли? МакКейна? Мы о нем сейчас говорим?
— Ага! Я с ним поспорил, — гордо отозвался Зак. — Взял на понт.
— Ты бы еще Миста на понт взял, — пробормотала Гоша. — Чувствую, сейчас явится к нам карательный отряд из сердитого руководства.
— Какая ты сегодня нервная, Маргарита, — рассмеялся Зак, и Гоша растерянно покосилась на Снежка. А тот тут же вернулся к изучению замка.
Зак редко смеялся так легко и весело, а еще — никогда не звал ее настоящим именем. Зак никогда не звучал так странно, никогда не был таким усталым и счастливым. Будто сбросил какой-то тяжелый груз с плеч, но груз был такой тяжелый, что, сбрасывая, он надорвался. Сорвал что-то в себе, и теперь почти шептал. И смеялся тоже хриплым, но до предела счастливым шепотом.
Хорошо ему. Свой груз он мог сбросить.
Снежок подцепил наконец заново рычажок в замке и плавно повел отмычку вверх.
Замок щелкнул.
Гоша поднялась на своем борде к открытой створке и втолкнула Заку вторую доску. Та скользнула внутрь, и Зак подхватил ее у самого пола. Осторожно встал на нее. Плавно повел на подъем.
У распахнутой створки вверху присел на борде, вглядываясь в пески. Те вновь становились кровавыми — Медуза нырнула за горизонт, и красными светом напитывались висящие высоко в небе луны.
И Гоша смотрела снизу вверх бликующими красным глазами, сжимая свою доску под мышкой.
— Ну? — спросила она. — Взлетел?
— Да, — улыбнулся ей Зак. — Спасибо.
— Я домой, придурок, — она швырнула на свой борд себе под ноги, прыгнула на него и плавно невысоко поднялась над песком. — Снежка закрыла в комнате, еще самой успеть закрыться.
— Погоди секунду, — попросил Зак.
И довольно долго пытался пролезть в окно вместе с бордом. В конце концов извернулся так, чтобы сначала запустить ноги, и борд естественно скользнул в сторону. А Зак грохнулся на песок прямо к Гошиным ногам. И тихо застонал сквозь зубы, потому что боль нахлынула с новой силой. Почти захлестнула. Почти потемнело перед глазами.